Книга Остывший пепел прорастает цветами вишни, страница 55 – Александр Нетылев

Однако кое-что не позволяло ему сейчас покинуть Лицзян. Зов. Неслышимый смертному зов, который ощущался все острее. Три из восьми утерянных лисьих хвостов находились где-то в столице, и Ичэнь не мог просто уехать, оставив их здесь.

Он любил свои хвосты.

Все, на что его хватало, это грамотно выстроить порядок приоритетов. Сначала обустроиться и встать на ноги. А затем не спеша восстанавливать силы.

Поэтому он приложил столько усилий к тому, чтобы выдвинуть свою кандидатуру сразу на третью ступень. Услуга от министра была здесь очень кстати. Разумеется, осторожный Жунь Менгъяо постарается проверить его, — но именно поэтому Ичэнь назвал своей родной провинцией южный Ханьян.

Именно ту область, где произошло наводнение, на которое легко можно списать потерянные сведения о перспективном ученом.

Остальное сделают таланты. Это было основой уже не Земного Царства, а Царства Яростных Духов. Неважно, кто ты, кем родился и кем умрешь. Единственное, что важно — что по силам тебе в этой жизни. Мао Ичэнь лишился большей части своей силы, но ум и навыки оставались при нем.

А это значило, что скоро Земное Царство услышит о нем.

Точнее, о Цзянь Вэйане. Не сдержавшись, Ичэнь рассмеялся над иронией. Для прежнего носителя это имя было настоящей насмешкой.

Фамилия «Цзянь», означавшая прямое и твердое лезвие меча, досталась мелкому жулику, не нашедшему своему таланту заклинателя лучшего применения, чем шулерство за игорным столом.

Имя «Вэйан», что ассоциировалось с развращенным и порочным героем эротического романа, досталось человеку, обучавшемуся в Бессмертной секте и шедшему по пути добродетели.

Точнее, пытавшемуся по нему идти.

Не хватало ему на то сил, и сколько бы ни пыжился настоящий Цзянь Вэйан, силясь изобразить благородного заклинателя, фальшивое золото тускнеет, как бронза. Мао Ичэнь не испытывал к нему жалости: Царству Яростных Духов она неведома. Имя ему было жаль, человека нет.

И так он и решил, что станет достойной заменой человеку, неспособному быть достойным собственного имени.

Так он решил, что он прославит имя «Полуночный меч».

Впервые в жизни Инь Аосянь не знала, что ей делать. Чем заниматься.

К чему стремиться.

В первый день, остановившись в гостевом домике в Лицзяне, она со всей свойственной ей страстью и огнем взялась за самосовершенствование, силясь как можно быстрее восстановить духовные силы.

На второй день пришла апатия. Зачем? Какой смысл во всем этом? Даже если она восстановит духовные силы, что будет дальше?

То есть, конечно, это поможет ей вернуть долг жизни. Долг жизни священен и нерушим, и пренебречь им нельзя ни в коем случае.

Но что потом?

Сможет ли она когда-нибудь вернуться в Небесное Царство? А если и сможет — ждет ли её там хоть кто-то? Примет ли её Клан Цветов, — а если примет, то сможет ли она теперь жить как Фея-Бабочка?

Она, что стала Богом Войны, сможет ли найти себя в мире?

Безделие, бессмысленное существование угнетало её. Вот уже полтысячи лет Инь Аосянь никогда не позволяла себе ничего подобного. В любой момент была она занята обязанностями Бога Войны — или совершенствованием, чтобы лучше эти обязанности исполнять. Она защищала Небесное Царство от демонов, она готовилась к решающему противостоянию с их Королем.