Книга Остывший пепел прорастает цветами вишни, страница 129 – Александр Нетылев

И она действительно была свободна?

Инь Аосянь тряхнула головой, отгоняя навязчивые мысли. Не время. Её страхи, её надежды, — все это было неважно. Неважно в сравнении с девушкой, которая сейчас страдает.

Которая может умереть, если ейне помочь.

Бумажные обереги, что повесил Ичэнь на ограде, никак не отреагировали на то, что пленница вышла за порог. Они не остановили её, не преградили ей путь неразрушимым барьером колдовских чар, не запутали её разум и не вернули её в золоченую клетку.

Демон-Лис сказал правду: они предупреждали о появлении незваных гостей, — и ничего больше.

Выйдя на вечерние улицы Лицзяна, Фея-Бабочка вскоре начала ловить на себе удивленные взгляды поздних прохожих. В Западной Вэй меч считался показателем статуса для благородного мужа; женщина с мечом воспринималась как диковинка. Впрочем… Аосянь было не привыкать.

Уже столетия как привыкла она к пересудам о том, что женщина, да еще и дух насекомого, удумала стать Богом Войны.

Тем не менее, реакция прохожих напомнила ей еще об одной проблеме. Побродив рядом с городскими воротами, Аосянь убедилась, что проверки стражи не прекращаются ни днем, ни ночью. В первый раз её пропустили после небрежного «она со мной» от Вэйана. Второй — от Ичэня. Но сейчас она была одна.

А значит, жертва, которую ей придется принести для спасения Лоу Синь, окажется еще больше, чем она думала изначально.

Фея-Бабочка глубоко вздохнула — и впервые с самой утраты духовных сил приняла свою истинную форму. Затейливый узор на фиолетовых крыльях сверкнул в последних лучах заходящего солнца, когда вспорхнула она над городской стеной. Центральный квартал она увидела издалека: огромные поместья благородных семей резко выделялись на фоне плотно застроенного города.

Полетав среди табличек над воротами поместий, нашла она и нужное. Ограда его была высокой и прочной; она была рассчитана на то, чтобы в случае беспорядков в городе выдержать осаду. Однако на то, что проникнуть туда попытаются по воздуху, определенно никто не рассчитывал.

Поместье Фань представляло собой комплекс из восьми зданий, — и Фея-Бабочка скрупулезно обыскивала их одно за другим. Трехэтажное главное здание. Помещение прислуги. Казармы стражи. «Красный терем», где жила женская половина семьи. Кухня. Храм предков. Сокровищница.

Наконец, подлетев к небольшому флигелю позади главного здания, Аосянь услышала тихий стон боли. И тут же грубый мужской голос:

— Да заткнись уже!

Другой мужской голос, поспокойнее, ответил:

— Сам бы попробовал на её месте помолчать.

— Ненавижу сторожить этих… — ворчал первый.

Впрочем, дожидаться продолжения беседы Аосянь не стала. В истинном обличье каждая секунда была на счету. Поэтому скользнув в холодный флигель, Фея-Бабочка поспешила принять человеческий облик.

Коротавшие время за игрой в кости охранники во все глаза уставились на неизвестно откуда взявшуюся девушку. Сообразить, что делать дальше, она не успела: неуловимо быстрым для человеческого глаза движением Бог Войны обрушила на их головы меч в ножнах. Того, что поспокойнее, она постаралась вырубить аккуратно, не причиняя излишнего вреда.

А вот тот, что грубил пленнице, вряд ли когда-либо встанет.

Лоу Синь лежала в дальнем углу комнаты, обхватив руками колени, сжавшись в комок и дрожа от боли и страха. Это была совсем молоденькая, хрупкая и изящная девушка с лебединой шеей и немного резкими чертами лица. Она была раздета до нижнего белья, цвет которого едва угадывался из-за пропитавшей его насквозь крови. Многочисленные открытые раны и ожоги покрывали её тело, а толстая цепь приковывала её к стене за шею.