Книга Остывший пепел прорастает цветами вишни, страница 115 – Александр Нетылев

Подвиг, оказавшийся бесполезным.

Во втором письме Инь Аосянь скрупулезно перечисляла все свои наблюдения, связанные с нынешним положением врага. Начав с того, что Король Демонов смог пережить казнь формацией Развеивания Духа, Бог Войны делала вывод, что он все-таки утратил значительную часть своей силы. В её присутствии Мао Ичэнь пользовался только визуальной иллюзией; однако насколько знала Инь Аосянь, одновременно с этим Демоны-Лисы обретали способность воздействовать иллюзией и на другие органы чувств. Тем не менее, воздействовать на несколько органов чувств одновременно было гораздо затратнее по духовным силам, чем по отдельности, а в этом отношении Ичэнь все еще был ограничен.

Он не настолько многих успел убить.

Другое дело, что могла с этим сделать она. Инь Аосянь вспоминала запрет, о котором говорил ей Хен Чанмин, и хоть и не сомневалась она в его обоснованности, в глубине сердца жгучая обида отдавалась болью. Почему так? Почему так несправедливо? Почему она даже не имеет права знать причины?

Причины, по которой она должна отказаться от того, что было смыслом её жизни долгие века.

Бог Войны совершенно не представляла, как в принципе можно жить без духовных сил. В последние дни у неё был небольшой опыт, — опыт жизни в публичном доме.

Опыт жизни в Аду.

И вот, теперь тот же самый Ад ждал её в этом доме. Доме, где все принадлежало Королю Демонов. Не для того ли он выкупил её? Не желал ли насладиться её трепыханиями? Смотреть, как корчится в бессилии недавний враг, как дергается бабочка, насаженная на булавку?

Дать ей иллюзию свободы, — чтобы затем внезапно дернуть за невидимую цепь?

Вздохнув, Аосянь отложила кисть и вышла за порог. Запущенный и мрачный сад как нельзя лучше соответствовал её настроению, — и вместе с тем как будто нашептывал ей искушения. Восстановив еще лишь самую толику духовных сил, она могла бы помочь ему расцвести. Без прополки и прочихсредств, к которым в садовом деле прибегали смертные, она могла бы помочь каждому растению занять свое место; привнести в запущенный сад ту гармонию и красоту, что не смогли раскрыться из-за безразличия его хозяев.

Ведь не может по-настоящему цвести цветок, который никому не нужен.

Сейчас, когда она смотрела на этот сад, на прекрасный сад, что не мог раскрыть свою красоту, что-то внутри неё шептало: «В последний раз». Всего несколько часов духовных практик. И тогда крошечный кусочек красоты на границах склепа, именуемого домом, станет вызовом влиянию демона.

В последний раз.

Однако упрямо качала она головой. Никаких послаблений себе. Никогда. Если бы не соблюдала она это правило, то никогда не стала бы Богом Войны.

Никогда не достигла бы того, чего просто не может достичь маленький дух насекомого.

Оглянувшись назад, Фея-Бабочка инстинктивно проверила, закрыла ли она за собой двери дома. Не сказать чтобы могло быть такое, что она забыла об этом, — но если бы она не убедилась в этом однозначно, то навязчивые мысли преследовали бы её до конца дня. Взгляд её зацепил подвешенный над дверью лист бумаги с колдовским символом, — и легкое ощущение демонической ци как будто еще сильнее надавило на свежую рану.

Так мог чувствовать себя голодающий, глядя на чужую трапезу.

Выдохнув, Аосянь прижалась лбом к двери. Злые слезы подступали к глазам, но не позволяла себе Бог Войны дать им волю.