Книга Остывший пепел прорастает цветами вишни, страница 114 – Александр Нетылев

— Должна быть какая-то закономерность.

Король Демонов вновь оглядел тела. Задержал взгляд на следах от кандалов на запястьях и лодыжках. Жертв держали закованными в цепи, не связанными.

— Что вы можете сказать о неочевидных повреждениях. Побои? Внутренние кровотечения? Сексуальное насилие?

— Есть побои на Синь И, — ответствовал коронер, — Сломано одно ребро, отбиты почки и селезенка. С прочими жертвами он был аккуратнее: есть синяки от грубого захвата, но и только. Следов сексуального насилия нет ни на одной; более того, первые две жертвы до сих пор девственны.

Король Демонов лишь удивленно покачал головой.

«Вот извращенец…»

Не без удивления Инь Аосянь поймала себя на мысли, что после того, как Мао Ичэнь ушел, оставаться в его доме стало еще тяжелее.

Казалось бы, он был для неё врагом и постоянным источником угрозы; однако именно эта, видимая угроза, видимый враг придавал её мыслям необходимый фокус. Когда Король Демонов отправился во дворец, Бог Войны обнаружила, что искренне не знает, чем ей заняться и куда себя пристроить.

Фея-Бабочка огляделась. Дом демона, если это можно было так назвать, навевал уныние одним своим видом. Прийти, поспать, уйти, — кажется, это все, для чего служил он своему хозяину.

Инь Аосянь такое отношение раздражало даже сильнее, чем царивший здесь бардак.

«Я не стану убираться в его доме», — сказала она себе, — «Я ему не прислуга!»

Тем не менее, совершенно не эргономично стоявший у стены низкий письменный столик она переставила так, чтобы солнечный свет из раскрытых ставен падал на него.

Исключительно для собственного удобства.

За время жизни в публичном доме ей ни разу не удавалось записать свои размышления, и Аосянь переживала, что почерк её мог ухудшиться. Не удалось ей завести и подруг среди сестер по несчастью: девушки из «Аромата Лилии» с первого же дня невзлюбили «выскочку». Поэтому все её мысли, все её тревоги, все её планы приходилось ей держать внутри, не делясь ими ни с человеком, ни даже с бумагой.

От природы общительная, Фея-Бабочка в такие моменты чувствовала себя одинокой вдвойне.

Поэтому найдя среди вещей Короля Демонов плотную бумагу и чернила, Аосянь колебалась недолго. В конце концов, если ей не следовало брать их, — сказал бы сам. Угадывать его желания она точно не собиралась.

Что не запрещено, то разрешено.

Первым делом она написала письмо, адресованное всем тем, кто мог помнить её в Небесном Царстве. Хен Чанмину. Наставнице Ницю. Главе Цзи. Соратникам по оружию, что вместе с ней сражались против демонов. Она вспоминала все моменты, что связаны с ними. Просила прощения за обиды. Просила, если не суждено им встретиться снова, помнить хорошее, что было в их прошлом. Помнить её такой, какой она была.

На какие-то минуты пожалела она о том, что не удалось ей написать это письмо до того, как Чанмин посетил её в «Аромате Лилии». Может быть, если не могнаследник Светил помочь ей, он мог бы хотя бы передать её письмо в Небесное Царство. Второй такой шанс едва ли мог представиться.

Впрочем… Имело ли это значение? Аосянь не испытывала иллюзий. Она знала, что никому в Небесном Царстве не нужно её письмо. Уже столетия как была она сама по себе. Потерянная, как говорили другие феи-насекомые. Это была её плата, плата за подвиг.