Книга Сердце зимнего духа, страница 64 – Лолита Стоун

Онулыбнулся — немного неловко, но тепло.

— Фиса...

Она посмотрела на венок, потом на него. Глаза расширились.

Сергей шагнул ближе.

— Я не думал, что тебя просто смутило, что нужно поцеловаться на людях, — сказал он тихо. — Как же я об этом не задумался...

— О чём ты? — спросила она с непониманием.

И вдруг он резко обнял её — крепко, прижимая к себе. Девушка на миг замерла — не ожидала, не успела отстраниться. Он воспринял это как хороший знак и прижал её ещё сильнее, наклоняясь, чтобы поцеловать.

Но Анфиса с усилием оттолкнулась — резко, решительно. Она отскочила назад, глядя на него широко раскрытыми глазами.

Сергей удивлённо посмотрел на неё.

— Разве это не ты положила его у меня под дверью? — спросил он, показывая венок.

— Нет, — ответила она тихо, но твёрдо. — Не я.

Сергей опустил глаза на венок, потом снова на неё. Улыбка сползла с лица.

— Хм... Понятно, — сказал он тихо. — Не хотел накинуться на тебя. Извини.

— Ничего, — ответила она, отводя взгляд.

В этот момент она услышала голос Марфы — громкий, знакомый, как некстати:

— Фисочка! Иди сюда, помоги с водой!

Анфиса вздрогнула, махнула Сергею рукой — быстро, почти извиняясь — и побежала к соседке, не оглядываясь.

Сергей остался стоять на пороге её домика — с венком в руках, глядя ей вслед. Улыбка на его лице была грустной, но в глазах мелькнула искра — он не сдавался. Он развернулся и пошёл домой, держа венок осторожно, как что-то очень хрупкое. А в душе его росло новое чувство — не отчаяние, а тихая решимость. Он не знал, кто подбросил венок, но чувствовал: это знак. И он будет ждать.

Весна в Озерной уходила постепенно, как гостья, что не спешит прощаться. Весенние капели сменились теплыми дождями — лёгкими, тёплыми, что поливали землю, смывая последние следы зимы. Проталины расширялись, ручьи превращались в полноводные потоки, несущие талую воду в озеро, которое теперь искрилось под солнцем, свободное от льда. Деревья распускались: берёзы покрывались нежной зеленью, ели и сосны свежели, а на опушках расцветали первые цветы — подснежники, пролески, мать-и-мачеха, их белые и жёлтые головки кланялись ветру. Птицы пели громче, возвращаясь стаями с юга, лес наполнялся жизнью — шорохом зверей, жужжанием первых насекомых. Но май принёс перемены: дожди стали реже, солнце — жарче, и весна уступила место лету — мягко, без борьбы, как сестра, передающая эстафету брату.

Лето пришло полноправно: дни стали длинными, солнце вставало рано и садилось поздно, грея землю так, что она наслаждалась теплом по утрам. Озеро нагрелось, отражая синее небо, лес зазеленел густо — листва шелестела на ветру, ягоды наливались соком, грибы прятались под мхом. Воздух наполнился ароматом: свежей травы, цветов, нагретой хвои. Жизнь в деревне оживилась, вернувшись к привычному ритму, но с летней энергией. Мужчины с утра уходили в поля — пахали землю, сеяли, чинили заборы, косили траву для сена. Женщины хлопотали по дому: стирали в ручьях, варили щи из свежей зелени, собирали ягоды на варенье, доили коров, что теперь паслись на лугах. Дети резвились у озера — плескались в воде, ловили рыбу сачками, строили шалаши из веток. Старики сидели на завалинках, курили трубки, рассказывая истории о былых урожаях. Вечерами собирались у костров — пели песни, жарили рыбу, делились новостями. Работа кипела: нужно было готовиться к осени и зиме — запасать дрова, солить грибы, сушить травы, чинить инструменты. Лето было щедрым, но коротким — все знали: его нужно использовать сполна.