Книга Сердце зимнего духа, страница 63 – Лолита Стоун

— Как твоя жизнь? — спросил он. — Понравился тебе праздник?

Анфиса улыбнулась — чуть грустно.

— Понравился. Весело было. Музыка, танцы, еда... Давно так не радовалась. А тебе?

— Мне тоже, — ответил он. — Особенно когда ты танцевала. И когда победила сегодня. Ты снова победила, — улыбнулся он, глядя на красный платок в её руке. — Молодец. Ты всегда была ловкой в этом. Да и не только в этом. Пробовал вчера то, что ты принесла — лепёшки с мёдом. Мне понравилось.

Анфиса слегка улыбнулась — тепло, но сдержанно.

— Спасибо.

Наконец показался берег.Анфиса выскочила первой — легко, быстро.

— Спасибо, что довёз, — сказала она. — Мне пора за водой.

И убежала — почти бегом, к своему домику на краю.

Сергей смотрел ей вслед — силуэт её удалялся, платок в руке развевался, как флаг. Он улыбнулся — тихо, чуть грустно, но в глазах мелькнула новая надежда. Праздник продолжался, а он остался на берегу — с лодкой, с мыслями и с чувством, что что-то только начинается.

Прошло несколько дней после праздника. Жизнь в Озерной постепенно вернулась к привычному, размеренному ритму. Весеннее солнце светило всё теплее, дни становились длиннее, а ночи — короче. Снег окончательно сошёл, оставив после себя чёрную, влажную землю, где уже пробивалась трава. Ручьи журчали громче, озеро освободилось от льда, и по утрам над водой поднимался лёгкий туман. Люди возвращались к каждодневным делам: мужчины чинили плуги и бороны, готовясь к посеву, рубили дрова на лето, чинили крыши, где снег продавил старые доски. Женщины стирали бельё в талой воде, развешивали его на верёвках, что хлопали на ветру, варили первые щи из молодой крапивы и щавеля, пекли хлеб, месили тесто, убирали в домах — мыли полы, вытряхивали зимние вещи. Дети бегали по улицам, собирали первые цветы, строили плотики на ручьях, кричали и смеялись, радуясь, что можно бегать не в теплой одежде. Старики сидели на завалинках, грелись на солнце, курили самокрутки и рассказывали внукам старые байки о том, как раньше встречали весну.

Наступил май. Солнце светило ярче, теплее — дни стали по-настоящему весенними. Поля зеленели, лес наполнился пением птиц, а воздух пах молодой травой, талой водой и дымом от печей. Деревня дышала полной грудью — все радовались, хлопотали, жили обычной жизнью.

Сергей в тот вечер сидел в своей избе, чистил ружьё — готовился к охоте. День был длинный, работа спорилась, и он думал о празднике, о венке, о том, как Анфиса убежала. Вдруг в дверь постучали — тихо, но отчётливо. Сергей поднял голову, положил ружьё, встал, подошёл к двери.

— Кто там? — спросил он.

Никто не ответил. Только тишина.

Он открыл дверь. На пороге никого. Только лёгкий ветер шевелил траву. Сергей нахмурился, шагнул на крыльцо — и замер. На ступеньке лежал тот самый венок — из вербы, с живым подснежником в центре, тот, что выиграли они с Анфисой на празднике. Венок был свежим, цветок не завял, как будто его только что сорвали.

Сергей поднял его — осторожно, двумя руками. Сердце забилось быстрее. Он посмотрел вокруг — никого. Тогда он развернулся и сразу пошёл к домику Анфисы — быстро, почти бегом, держа венок в руках.

Анфиса в это время закончила кормить кур. Она вышла из сарая, отряхнула руки, подошла к двери своего домика — и замерла. На пороге стоял Сергей. В руках — венок. Тот самый.