Книга Сердце зимнего духа, страница 36 – Лолита Стоун

Они пили молча сначала — неловкое молчание повисло в воздухе, густое, как дым от печи. Сергей вертел кружку в руках, Анфиса смотрела в окно, где солнце играло на снегу.

Чтобы разрушить тишину, она спросила тихо: "Как родители твои? Здоровы ли?"

— Спасибо, хорошо, — ответил он, оживившись. — Мать пироги печёт, отец сани чинит к весне. Дома всё в порядке, корова отелилась недавно.

Он спросил в ответ: "А ты как, Фиса? Одна тут..."

— Всё хорошо, — улыбнулась она. — Не скучно.

— Чем занимаешься-то зимой?

Она рассказала просто: "Вышиваю рушники — узоры снежинок да елей. По хозяйству хлопочу: куры, печь, вода. Вяжу иногда — носки, варежки. Время летит".

Сергей кивнул, слушал внимательно, глаза теплые. Посидел ещё немного — допил чай, похвалил лепёшки, — потом встал: "Спасибо за угощение. Пойду я, дела ждут".

На прощание улыбнулся — открыто, искренне, — кивнул и ушёл, оставив корзину с пирогами и дрова у порога. Анфиса закрыла дверь, постояла минуту, глядя вслед. День продолжался солнечный, но в душе её смешались тепло от чая и лёгкая задумчивость. Тихий ждал в сарае — и это было важнее всего.

Девушка сидела у окна своего домика, глядя, как солнце клонится к закату, окрашивая снег в розовые и золотые тона. День был солнечным, тёплым для зимы — капели звенели с крыш, птицы смелее щебетали на опушке, а воздух казался мягче, предвещая скорую оттепель. Зима подходила к концу: март уже на пороге, и природа чувствовала это. Но в душе девушки бушевала своя буря — тихая, но болезненная.

Она с удовольствием оттянула бы последнее испытание как можно дольше. "Ещё день, ещё неделя, — думала она, прижимая ладонь к холодному стеклу. — Чтобы Тихий ещё побыл со мной. Чтобы вечера в сарае, разговоры шепотом, его тёплая морда в моих руках... Он стал для меня всем — другом, семьёй, чудом в этой одинокой зиме". Сердце сжималось от нежности и боли: она гладила браслет на запястье, подарок духа, и вспоминала, как он ждал её у порога вчера, как принял сферу от лешего. "Если бы можно было остановить время... Но нельзя. Зима кончается, яд всё ещё в нём, равновесие хрупко. Если не сделаю — весна не придёт, лес замрёт, деревня пострадает. А он... он страдает молча. Ему нужно вернуть силу полностью. Ради него самого".

Она понимала это разумом, но сердцем сопротивлялась. "Как отпустить самое ценное? Оставить в лесу, не оглядываясь... А если он уйдёт навсегда? Если дух вернётся в свою какую-нибудь иную форму и забудет обо мне?" Грусть накрывала волной, но Анфиса встала, прикрыла глаза: "Завтра. Завтра обязательно выполню. Сегодня — наш день".

Вдруг на улице резко ударил мороз — ветер налетел порывом, завыл в трубе, небо затянуло тучами, и началась буря. Снег закружился вихрем, заметая тропинки, деревья заскрипели, а холод проник даже сквозь стены домика. "Природа сама дарит мне отсрочку, — подумала она с горькой улыбкой. — Последний день вместе".

Она накинула тулуп, взяла корзину с лепёшками, мёдом и свежими ветками — гостинцы для него — и вышла в бурю. Ветер хлестал по лицу снежной крупой, валенки проваливались в свежий сугроб, но она пробралась к сараю, открыла дверь и вошла в тепло соломы и знакомого запаха.

Тихий ждал её — стоял в полумраке, глаза блестели. Она закрыла дверь, отряхнула снег, села на солому рядом и обняла его за шею. "Сегодня весь день с тобой, — прошептала она. — Буря на улице, а здесь тепло. Расскажи мне побольше о себе, о лесе, о других существах..."