Книга Сердце зимнего духа, страница 38 – Лолита Стоун

В лесу, под луной, он творил свою работу— как зимний дух, хранитель холода и покоя. Подходил к деревьям — касался стволов ладонью, и иней покрывал кору тонким слоем, укрепляя их на последние дни зимы, чтобы они выдержали морозы и не сломались. "Спите крепко, — шептал он соснам и елям. — Весна близко, но пока — отдыхайте". Он вызывал лёгкий снегопад — взмахивал рукой, и хлопья падали с неба, укрывая землю белым покрывалом, питая почву влагой для будущего таяния. Животные чувствовали его: волки в стае затихали, склоняя головы в уважении; медведь в берлоге ворочался во сне, чувствуя приближение пробуждения; птицы на ветках переставали щебетать, признавая хозяина. Дух общался с ними без слов — касался морды лося, проходящего мимо, и тот фыркал, получая силу пережить голод; гладил перья совы, слетевшей с дерева, и она уносила его послание ветру.

У священного круга — кольца из замшелых камней, скрытых под снегом, — он остановился. Сел в центр, скрестив ноги, и закрыл глаза. Здесь он чувствовал весь лес: пульс ручьёв подо льдом, дыхание земли в спячке, эхо яда в своей силе. Он черпал энергию — впитывал лунный свет, морозный воздух, тишину ночи — чтобы ослабить яд, подготовиться к последнему шагу. Часы текли — ночь углублялась, но для духа время было иным, как вечный цикл сезонов.

К утру, когда небо на востоке начало сереть, а первые лучи солнца пробились сквозь деревья, он встал. Буря утихла, лес затих в ожидании. Дух вернулся к домику Анфисы — шагнул в сарай, мантия растаяла, форма изменилась, и снова стал оленем: рыжим, с ветвистыми рогами, лежащим на соломе, как ни в чём не бывало. Он ждал её пробуждения — последнего дня перед третьим испытанием.

В ту ночь, когда зимний дух в своём истинном облике скользил по лесу, укрепляя равновесие, он не был одинок в своём бдении. В древних поверьях тайги, передаваемых шепотом от деда к внуку, существовали четверо великих хранителей — братья и сёстры сезонов, связанные неразрывной нитью цикла. Каждый правил своим временем, каждый нёс свою силу и свою ношу. Они редко встречались лицом к лицу, но чувствовали друг друга через корни земли, через ветер и воду, через смену света и тьмы.

Зимний дух, которого Анфиса знала как Тихого, был старшим среди них — суровым, молчаливым, несущим покой и очищение. Его сила — в морозе, что убивает слабое и сохраняет сильное, в снеге, что укрывает землю отдыхом. Он был тем, кто готовил мир к новому рождению, но и тем, кто мог затянуть холод навсегда, если равновесие нарушится.

Его младшая сестра — Весна, хранительница пробуждения. Её звали Зелёной или Ладой-Живой. Она приходила следом за братом, когда его силы ослабевали: молодая женщина с волосами цвета первой травы, в венке из подснежников и капель талого снега. Глаза её — ярко-зелёные, как распускающиеся листья, кожа — нежная, с румянцем, как утренней зари. Одежда — лёгкое платье из лепестков и молодой листвы, что меняет цвет от белого к зелёному. Весна несла жизнь: будила семена под землёй, заставляла ручьи петь, возвращала птиц с юга. Но сила её была хрупкой — если зима не уступала вовремя, Весна слабела, цветы вянули, не распустившись.

Лето — брат средний, жаркий и щедрый, звали его Ярилой или Купалой. Высокий, крепкий мужчина с золотыми волосами, как спелая рожь, и глазами цвета летнего неба. Кожа загорелая, руки сильные, в одежде из колосьев и солнечных лучей. Он приносил тепло, рост, урожай — заставлял поля колоситься, леса плодоносить, реки искриться под солнцем. Но если Весна не подготовила почву, Лето могло стать засушливым, палящим, сжигающим всё живое.