Книга Волшебная больница Святого Владимурра, страница 99 – Виктория Миш

Но медсестра как будто не заметила этой странности. Буркнула и удалилась.

— Тем, слезай. Надо переодеться! — добавила металла в голос.

Сын, к счастью, послушался. Он понуро кивнул и медленно сполз с огромного ствола, покрытого бархатной тканью.

Хоть какой-то толк от моих новых способностей!

К перевязочной мы подошли ровно через десять минут. И, к моему большому удивлению, были первыми.

Я огляделась. Диванчик напротив пустовал, даже ничьихвещей там не лежало. Значит, никто не занимал место. На медсестринском посту никого не было. И я подивилась этой странности. Всё-таки не поздний вечер. Кто-то, да должен быть.

Сказав Темке посидеть на диванчике, я постучалась в перевязочную.

— Одну минуту! — крикнул из-за ширмы Кирилл Иванович, и мое сердце радостно колыхнулось.

Если честно, после всех утренних событий, я подозревала, что его уволили. И как же приятно было убедиться, что это не так!

— Проходите.

Мое сердце вновь сделало кульбит, и я покраснела. Как же не вовремя! И зачем я так сильно волнуюсь?

Выглянула в коридор и поманила сына. Темка со вздохом встал, медленно вошел в перевязочную и хоть без лишних просьб прошел к каталке.

— Добрый день, Кирилл Иванович, — вежливо поздоровалась я, стараясь смотреть не на врача, а на сына, — Разве нам нужно перевязываться? Шрам зажил?

— Сегодня контрольный осмотр.

— Ясно… — пробормотала я, хотя мне самой было неясно.

Оборот сына заставил шрам зарастать еще быстрее. Малиновая полоска потеряла свой цвет, став розовой с белым отливом. Наверное, уже не нужно ничего накладывать?

— Помажем заживляющей мазью. С ней через день ни следа от шрама не останется, — негромко сказал Кир, а потом с легким смущением добавил: — Джульетта Ивановна, поможете? Эллен куда-то запропастилась… Нужно всего лишь подержать бинт. Да, вот так, двумя пальцами.

Я согласно кивнула и посмотрела на сынишку. Темка лежал терпеливо, не дергался.

Вот, кто ведет себя, как взрослый. А совсем не я!

И почему пальцы дрожат? От холода или волнения?

Стоять так близко, смотреть напрямую в глаза было сложно. Почти невыносимо. За белоснежной медицинской маской скрывался тот, кто занимал все мои мысли в последнее время. Все мои чувства!

Ловко смазав шов и проверив его, врач наложил бинт, заклеил сверху пластырем.

— Через пятнадцать минут снимете. Бинт больше не понадобится, мазь впитается. Можете выкинуть его.

— Спасибо! — пересохшими губами отвечаю я и помогаю Темке слезть.

Кирилл Иванович меж тем отвернулся от нас, готовясь к следующему пациенту. Он деловито и ловко достал из ящика новые перчатки и бинты, вынул пузырьки с мазями и настойками. Проверил срок годности, скрутил крышку от одного пузька.

Расставил всё это на тумбочке, выкинул лишние этикеткии листки от пластыря в мусорку.

Темка оказался на полу. Я слышала, как он пошлепал к ближайшей тумбочке у двери, заскрипел дверцей, но я даже не среагировала, так и оставшись стоять соляным столбом.

А ведь скоро мы не увидимся. И вполне вероятно, что больше не увидимся никогда.

А мне… даже сказать нечего.

Я застыдилась своих чувств. Это же неправильно! Противоестественно влюбляться в лечащего врача своего сына.

Особенно, когда эти глупые чувства не взаимны.

Веду себя, как малолетка! Влюбляюсь и стыжусь саму себя. Стою столбом и даже не знаю, о чем начать разговор. Вроде бы он всё сказал, а больше — нам и говорить не о чем.