Книга Волшебная больница Святого Владимурра, страница 100 – Виктория Миш

И, самое страшное, что сегодня, здесь, в перевязочной, когда я стою по другую сторону каталки, меня кроют такие сильные чувства, что становится невозможно дышать.

Никогда еще я не ощущала такого жара, такой тяги. Он накрыл меня как вирус, как болезнь, как безумная лихорадка … Он тек по венам, разбавляя кровь новыми чувствами и эмоциями.

Страсть и пламя разгорались в груди. И я не знала, как сдержать их!

Меня трясло. Мне было плохо, как при долгом голодании, и муторно, как при резком прыжке. Жар, разраставшийся в груди, спускался огненной лавиной к животу. А там взрывался миллионами искр и оставлял меня в полном отупении.

Темка, кажется, уже распотрошил тумбочку, а я все не могла отвести взгляд от затылка Кирилла Ивановича. Физически не могла.

— Джульетта Ивановна, — не оборачиваясь, отрывисто бросил врач, — Мне нужно с вами поговорить. Наедине. Это важно.

— Когда? — голос не сразу подчинился мне.

Пару секунд я глотала воздух, а потом он внезапно охрип.

Неужели Кир почувствовал мое волнение?

Боже, какой стыд!

Он заметил, что я стою, как идиотка, и смотрю!

Я ведь должна была догадаться, что у него, как и прочих оборотней, повышенная чувствительность. Буквально, глаза на затылке.

— После смены. В пять часов. Дело касается вашего сына и … вас.

Мне послышалось, или он на мгновение запнулся?

— Оставьте Тему с соседкой, а сами спуститесь на первый этаж. Буду ждать вас у лифтов.

— Хорошо!

Артем успел уронить что-то, а потом хлопнуть дверцей большого железного шкафа.

Я очнулась и в ужасе подбежала к сыну. Из тумбочки он вытащил и раскидал по полу бинты и простыни, какие-то порошкив пакетиках. Слава богу, хоть упакованные. Я быстренько сложила все назад, а сына схватила за руку и подтянула к себе. Шкаф металлический закрыла.

— Простите! Он…

Сказать, что сын нахулиганил случайно, пока я на вас глазела — язык не повернулся.

Залившись краской стыда, я подхватила Темку на руки и стремительно выбежала из перевязочной,

— Заходите следующий.

Вот и толпа подтянулась. Уже человек пять ждет своей очереди.

Я несла сына на руках и дрожала от волнения. Перед глазами стояла красная пелена. Меня лихорадило так, будто одномоментно я подхватила грипп, вирус и двойку по русскому.

Он сам позвал меня.

Значит ли это…?

Не может быть!

Нет. Вряд ли.

В пять. В пять часов решится моя судьба. Всё прояснился. И станет понятным.

Наверное!..

Я не доживу до этого времени. Не дотерплю! Скончаюсь от ожидания.

В нашу палату я вбежала с запредельной скоростью, не видя и не слыша ничего вокруг. И чуть не налетела на огромную железную тележку, стоящую почти у самого входа — у шкафа.

— Что это? — опешила я, разглядывая коробку конфет с запиской.

Они лежали поверх телеги. Огромная коробка моего любимого молочного шоколада. И с чего она тут? В записке было написано каллиграфическим почерком: «Как обещано, сливочное».

— Мам, это мороженное! — первым догадался Тема и заерзал у меня на руках, — Можно мне, а? Ну хотя бы чуть-чуть?

— Ах, мороженное! Даже не думай до обеда портить аппетит! — пробормотала я, еще крепче прижимая к себе сына, — Но, если мне не изменяет память, Ник обещал мороженное через пятнадцать минут А прошло… часов двенадцать. Что же они напихали в это мороженное?

— Ма-ам! — захныкал сын, — До обеда долго… Можно мне мороженое?