Книга Берегись, чудовище! или Я - жена орка?!, страница 47 – Елена Амеличева

Женщина посмотрела на меня и улыбнулась.

— Добро пожаловать, Чара, — сказала она.

Голос прозвучал как шелест листвы.

— Спасибо, — я подошла ближе. — Что это за место?

— Хороший вопрос, — она улыбнулась. — Узнаешь, когда придет время.

Стиснула зубы. И эта туда же! Почему мне никто ничего толком не объясняет, скажите на милость?! Что за привычка дурацкая говорить загадками? Одни экивоки, никакой конкретики! Я с ними загавкаю скоро, как дурная псина.

Кстати, о псах. Проводила взглядом волка, процокавшего когтями по камням. Он, как ни в чем ни бывало, подошел к Лесной деве и улегся у ее ног, сбоку, всем своим видом выражая добродушие и отличный, покладистый, миролюбивый характер. Скажи кому, что эта хищная зверюга на меня рычала, скалилась, показывая огроменные клыки, а потом гнала по лесу, как безумную лань, не поверят. Вот же, лежит песик, милейшее создание, да он и паучка не обидит, чего ты напраслину на животное возводишь!

— Не злись, — женщина похлопала по ступенькам рядом с собой. — Присядь, поговорим.

— Не злюсь, — пробормотала, приземлив попу. — Просто многого не понимаю, а это знаете,как сильно раздражает?

— Знаю, — она кивнула. — Но так надо.

— Зачем?

— Для сохранения равновесия. Ты сама должна принять решение. Без чьих-либо подсказок. Только ты.

— Спрашивать, какое решение, бессмысленно, да? — уточнила на всякий случай.

— Совершенно верно, — Лесная дева кивнула и рассмеялась.

— Но вы ведь моя тетя, так? — попытала удачу еще раз.

— Да, Чара. Твоя мама — моя сестра, — она достала из-за ворота платья кулон — в точности такой же, как и моя брошь. — Застежка сломалась, — пояснила и в глазах протаяла грустинка. — А починить некому, потому и ношу так, на цепочке.

— А вы… — начала я, но тут послышался хруст веток.

Волк поднялся и мигом оскалился, глядя в чащу.

Из которой вышел…

— Самайн! — я вздрогнула и вскочила так же резко, как Арх у моих ног — его серебристая шерсть встала дыбом, а теплые желтые глаза вспыхнули молнией.

Мой орк вывалился из чащи, словно лось, потревоженный охотниками — тяжело, шумно, с хрустом ломая под собой молодую поросль, и теперь стоял, широко расставив ноги, сжав кулаки, и дышал так тяжело, будто пробежал через весь лес без остановки.

Вечернее солнце, пробиваясь сквозь листву, золотило его зеленую кожу, оставляя на ней подвижные блики, словно чешую. Его глаза метались от меня к Лесной деве и обратно, а толстые пальцы сжимались в кулаки, будто уже готовые разорвать любую угрозу на мелкие клочки.

— Чара... - голос мужа был хриплым, будто он только что кричал. — Ты цела?

— Ну, вроде да, — развела руки в стороны, чувствуя, как легкий ветерок играет оборками моего платья.

Орк шагнул ко мне, схватил за плечи, осматривая с ног до головы, будто проверял, вся ли комплектация на месте.

— Пальцы пересчитывать будешь? — ехидно осведомилась я.

— Думал, тебя уже... - не договорил, но по зеленому напряженному лицу и по тому, как вздулись толстые жилы на шее, как дрогнули губы, поняла: в его голове пронеслись все возможные (и невозможные) картины моей гибели.

— Все в порядке, успокойся, — провела ладонью по его груди, чувствуя под пальцами жар кожи и шрамы — знакомые, как узоры на собственной ладони. — Прости. — Стало очень стыдно. Шутить больше не хотелось.