Книга Смертельная жара, страница 53 – Патриция Бриггз

Кейдж положил руку на лоб коня и слегка погладил его.

— Я все ждал, когда эта лошадьподрастет. Дело не в размере, но этот парень просто недостаточно высок, чтобы выступать на большой арене. У него также есть проблема: в английском классе его аллюры иногда слишком размашистые, и его штрафуют. В парковом классе его аллюры обычно недостаточно размашистые, и его штрафуют. Возможно, мы могли бы это исправить, если бы максимально удлинили ему ноги и надели на него самые тяжелые подковы, разрешенные для выставочной арены. Но копыто на его правой передней ноге мягкое, и большие подковы на нем не держатся. Поэтому мы продаем его как лошадь для верховой езды для подростков. Он не подходит для национальных соревнований по причинам, о которых я вам говорил, но мог бы выиграть региональный чемпионат с хорошим кругом и судьей, которому плевать на размер. Вот почему его цена так высока.

— Ты катался на нем за пределами арены? — спросил Чарльз.

Кейдж покачал головой.

— Не я. Прошлой осенью Хостин взял его с собой в недельный поход по пустыне. Сказал, что после первых двух дней все было в порядке. Это был всего лишь один раз, но он также участвовал в соревнованиях в течение двух лет. Его можно бить мешком, и он не шелохнется.

— Бить мешком? — спросила Анна, представив, как люди бьют лошадь бумажными мешками.

— Так приучают лошадей не бояться, — пояснил Чарльз. — Раньше брали мешки с кормом и терли их над головой лошади, пока она не переставала бояться. Мешки казались пугающими, потому что были светлыми и шумными. Выставки знакомят лошадей со всевозможными ситуациями, и они учатся не пугаться, когда сталкиваются с чем-то новым.

— Большинство из них со временем привыкают к неожиданностям, — добавил Кейдж. — Но этот честный и храбрый. Маки ездит на нем в шоу, и я бы не доверил свою девочку любому другому коню.

— Мы оставим его в нашем списке вероятных кандидатов, — сказал Чарльз.

Анна неохотно соскользнула с седла.

— Разве я не могу высказать свое мнение?

— Широкая улыбка на твоем лице уже говорит сама за себя, — ответил ей Чарльз. — Слова не нужны.

— Вы могли бы дать ей прокатиться на Портабелле, — раздался задыхающийся голос за пределами арены.

— Папа? — Кейдж был шокирован. — Что ты здесь делаешь? Ты должен лежать в постели.

Джозеф Сани стоял, опираясь обеими руками на верхнюю часть ограждения арены.

— Когда я умру, тогдаи полежу. — Он кивнул Анне. — Портабелла полна веселья. Она бы хотела проводить дни в горах там, в Монтане. Ей бы это понравилось.

— Вы назвали лошадь в честь гриба? — спросила Анна.

— Ее зовут Аль-Мазра Ухиббоки, — сказал Матео. — Нам нужно было дать ей какое-то удобопроизносимое имя. Ее прадед — Порт-Баск, поэтому Портабелла.

— Как-как ее настоящее имя? — переспросила Анна.

— Аль-Мазра — это племенная ферма, на которой ее вырастили, — объяснил Кейдж. — «Ухиббоки» примерно означает — «я люблю тебя». Так что Аль-Мазра Ухиббоки. Племенная ферма Аль-Мазра находится в Индиане, и там никто не говорит по-арабски. Здесь тоже никто не говорит по-арабски, так что я не знаю наверняка перевод. И мы, наверное, все равно произносим это неправильно.

Джозеф рассмеялся, а затем пару раз резко кашлянул.

— Папа, — сказал Кейдж.

— Не суетись, — бросил Джозеф. — Будешь суетиться, когда я умру. Мне хотелось снова ощутить запах лошадей. — Он закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Открыв глаза, он продолжил: — Для старика это лучше любого лекарства. И мне нужно поговорить с Чарльзом. Эрнестина сказала, что вы здесь.