Книга Семь моих смертей, страница 82 – Ефимия Летова

- Ты! – ткнула я пальцем в Свартуса. – Найди и приведи мне сьеру Адори Хорейн.

- А… – начал было стражник, но я мотнула головой.

- Адреса я не знаю. Найди.Её муж отбывает наказание в Гартавлской паутине. Не так давно он был поставщиком молока для королевской кухни.

- Но сье регент… – мученически закатил глаза стражник, впрочем, не теряя подобострастного выражения на лице, всё вместе это смотрелось довольно забавно. Я вздохнула:

- Регент всегда позволяет жене маленькие капризы. Не самой же мне за ней бегать!

***

Обед пропускать я не стала, хотя то и дело вспоминала свой последний совместный ужин с Ривейном, совершенно ненужный никому из нас ни с какой точки зрения.

Бунтовать и нарушать распорядок кардинальным образом, давая впоследствии повод Ривейну заниматься своим воспитанием, – тоже. В те полчаса после дневного отдыха, в которые меня обычно навещал супруг, я посетила дворцовый храм и, пожалуй, первый раз в жизни искренне помолилась Высшим богам: за Арванда, за всех остальных братьев, за себя, а потом, украдкой, и за Ривейна тоже: покушения на его жизнь и благополучие не были выдумкой больного разума, увы. Они были реальностью.

Я обещала Ривейну не ездить без него верхом, а погода сегодня, накануне декабря, была удивительно тихая: морозная, но безветренная, самое то, для прогулок... Внезапно я придумала, чем заняться.

Неуклюжий постельничий Артин сидел на прежнем месте в кабинете регента, но уже не один: за столом возвышался очень пафосный, худой и долговязый, крайне унылого вида мужчина в очках, опасно балансирующих на кончике носа. На нём было буквально написано «камердинер», и он первый из обитателей Гартавлы посмотрел на меня без подобострастия, а со сдержанным почтительным вниманием, приправленным дозой скепсиса.

- Сьера, к моему великому прискорбию…

- Я знаю, что регент Ривейн в отъезде, – оборвала его я. – Артин! Ты-то мне и нужен.

Мальчишка выгнул грудь колесом, только что не закукарекал от важности. Чернильных пятен на его коленках на этот раз не было, зато на щеке красовалась чумазая полоса, а из бокового шва рубашки торчали нитки, словно он зацепился за гвоздь.

- Хочу выйти на прогулку с Канцлером. Или Ривейн взял его с собой?

- Нет, сьера, оставил.

- Тогда бери собаку и пойдём.

Камердинер сдавленно закашлялся, но промолчал, не рискуя выражать своё отношение к происходящему как-то иначе.

- Как прикажете, сьера, – Артин округлил глаза. Ну, да, у прежней Мараныотношения с собакой вроде бы не сложились, но мне, при удачном стечении обстоятельств, предстояло ещё два месяца прожить здесь...

А я любила собак.

Мы отправились тревожить садовых духов всей толпой: Фрея для придания благопристойности, Свартус и Гравиль для безопасности, Артин для компании и Канцлер – в качестве предлога. Я невольно вспомнила детскую сказку про золотую курочку, к которой волшебным образом прилипали все, когда-либо коснувшиеся её или другого коснувшегося, а потом ходили длинной вереницей, не в силах оторвать ладони.

Морозный воздух начала декабря дня щекотал и покусывал щёки. Канцлер подошёл ко мне близко-близко, благосклонно обнюхал мои ладони, дружелюбно ткнулся мокрым носом.

- Вот он и привык к вам, сьера! – нарочито бодро сказал Артин, одновременно и побаиваясь, и чувствуя некоторую гордость из-за возможности относительно неформального общения с будущей королевой. – А то поначалу всё чурался да чурался, аж рычал… Не поймёшь их, зверьё это. Вот мой папаша к ним подход имеет, любит он их, даже слишком.