Онлайн книга «Семь моих смертей»
|
Так мы и вернулись втроём в Гартавлу. *** Королевским детям, отученным от груди, уже полагалась отдельная спальня, горничные, няни и гувернантка или гувернёр, но, как я грозилась ранее, когда Верейны ещё и в помине не было, я решила справляться с минимумом помощников и поставила кроватку дочки к нам в спальню. От первых месяцев жизни, проведённых в лагере шегелей, дочери досталась любовь к музыке и танцам и удивительная неизбалованность – редкость для девочки, у которой, помимо отца, глядящего на неё, как дракон на своё сокровище, есть ещё шесть разновозрастных дядей, души не чающих в единственной маленькой девочке во всём нашем большом семействе. Что касается братьев, то видимся мы теперь не так часто, как хотелось бы, но нельзя забывать о безопасности, в конце концов, недоброжелателей у венценосных особ, к коим теперь отношусь и я, всегда хватает. Мальчишки ни в чём не нуждаются, но и не бездельничают, каждый из них нашёл своё призвание и подходящий род занятий в соответствии с возрастом и личными склонностями. Ларде, которая вот уже больше десяти лет, не покладая рук трудилась, работала и воспитывала детей, наняли помощниц, правда, она всё равно крутится день-деньской – трудно менять некоторые привычки. Однако теперь у неё есть время и средства заняться собой и собственной семьёй. Лечение и забота близких помогли Арванду вернуться к нормальной жизни, хотя и не сразу и не без последствий. Спустя несколько месяцев к нему частично вернулась речь, хотя говорит он всё ещё не очень внятно, боится громких звуков и темноты, частенько мучается от головной боли и кошмарных снов. С ним занимаются учителя на дому, и пусть его пока трудно назвать здоровым мальчишкой, похожим на своих сверстников, с каждым визитом мне все меньше хочется плакать, глядя на маленькие, но верные шажочки его успехов. Именно егобольше всех любит моя Верея, ей он улыбается и с ней старается говорить чётче и громче, ей охотнее читает вслух, чем своим педагогам и ради неё готов заниматься ненавистной гимнастикой. Джус узнал обо всём раньше моих братьев, которые познакомились с избранником своей Данки и племянницей только за пару дней до официального бракосочетания. Мне тяжело дался этот разговор, хотя мы никогда ничего друг другу не обещали, но верный друг, молчаливо пронесший свои чувства сквозь годы, заслуживал хотя бы запоздалой откровенности и расстановки всех точек. - Ты его любишь? – спросил Джус, глядя в окно, где-то за которым в ожидании меня томился очередной королевский экипаж, немым укором моему твёрдому решению уделить время «этому рыжему, который посмел тогда тебя лапать». Я кивнула на вопрос приятеля, предвкушая закономерный следующий: - А он тебя? - Он почти никогда не говорил об этом напрямую, нет, он вообще об этом не говорил, но… но любимой я себя чувствую, – сказала я поднимаясь. – Прости меня, если сможешь. Ты самый лучший друг. Джус неожиданно улыбнулся, тепло и грустно. - Прощать тут не за что. Наверное, он был прав. *** До официального бракосочетания нам с Верейкой выделили отдельную комнату. Может, Ривейн меня и ждал, но к появлению ребенка точно не был готов. Слуги таскали какие-то вещи, игрушки, мебель, и от всей этой суеты мы с Вереей обе притихли, сели на кровать, наблюдая за творящейся вокруг суматохой. Тогда ещё я плохо понимала, как будет выстроена наша дальнейшая жизнь, насколько свободно мы будем перемещаться по дворцу, не будут ли тыкать в спину Верейе. Дочка жалась ко мне: к замкнутым пространствам, игрушкам, отсутствию детей и множеству незнакомых взрослых рядом не привыкла, так что в итоге я спросила у Лайи, можем ли мы выйти в сад. Девушка округлила глаза. |