Книга Семь моих смертей, страница 166 – Ефимия Летова

Он ещё не готов к полной темноте. Нужно зажечь свечи. Зажечь или хотя бы взять его за руку. С этой мыслью я приподнимаюсь в постели, уже привыкшие к темноте глаза различают очертания комнаты.

Это моя комната. Кровать с балдахином, кукольный домик. И никакого Ривейна здесь нет и быть не может. Ривейн там, с Фреей, он не прогнал её из дворца, напротив, потащил её в свою спальню, а мне просто приснился сон, глупый сон и не больше. Должна была догадаться, когда Ривейн назвал меня настоящим именем. Мои женские дни закончатся завтра, во сне я говорила об одиннадцатом января, но на самом деле уже пятнадцатое. Месяц до снятия полномочий.

Я накрываюголову подушкой, стараясь, чтобы слуги не услышали, как я плачу.

Грамс ведёт меня знакомым маршрутом, и я, спустившись в темницу некроша и оставшись в одиночестве, режу палец, уже без особого смятения. Кровь капает на ладонь, и я вытягиваю руку. Делаю шаг к клетке с некрошем.

- Здравствуй. Норг, верно? Кажется, это твоё имя. Было.

Некрош не то что бы вздрагивает, но пламенные всполохи пробегают по его телу, а я продолжаю говорить вслух, что-то неважное, успокаивающее, и вдруг думаю о том, что это единственное существо, с которым я могу говорить свободно. Разве что Канцлеру проще душу излить… Но Канцлер собака. А это существо было человеком. Если не присматриваться к красным глазам и серой потрескавшейся коже, можно было бы назвать его даже симпатичным…

Мысль вызывает смешок. Я делаю ещё один микроскопический шажок вперёд.

- Странная жизнь, да? У тебя уже не совсем жизнь. Но ведь когда-то ты был человеком. Наверное, ты забыл своё человеческое прошлое, забыл своих любимых, родных и близких. Не знаю, на что похожа смерть, хотя моя пять раз дышала мне в лицо, но очень хочется верить, что на покой. Я хочу покоя. А ты? Покоя или свободы? Боюсь, не могу предоставить тебе ни того, ни другого. Пока не могу.

Я подхожу ещё ближе и вижу, как подрагивают его ноздри, вспыхивают алым глаза. Я сошла с ума, он же руку мне оторвёт. У Персона вон разорвал лошадь…

- Грамс сказал, что кровь даёт тебе возможность не превращаться в чудовище окончательно, но я не знаю, как оно лучше для тебя. Как гуманнее. Я имею в виду, стоит ли тебе осознавать то, что с тобой сделали чёрные маги. Не знаю, чего бы я хотела на твоём месте. У тебя нет одежды, нет никаких вещей… Никто не разговаривает с тобой, Норг. Никто на тебя не смотрит, разве что со страхом и отвращением. Это существование ужасно, но…

Вспоминаются слова Персона «решай сама, как тебе лучше».

Теперь я стою очень близко, невольно вспоминая, как умертвие вцепилось в мою руку. Вспоминая краткую вспышку боли и онемение, разбегающееся трещинками по коже. Кровь застывает на моей раскрытой ладони.

Существо тянет ко мне когтистую руку, и я закрываю глаза.

Это похоже на мимолётное рукопожатие с огромной куклой. У человека не бывает настолько холодной и жёсткой кожи… Некрош смазывает кровь с моей руки своей, а потом, не отрывая от менятяжёлого взгляда, подносит её к своему рту. И эта… деликатность подкупает меня.

- Я ещё приду, – тихо говорю. – Мне не трудно. Мне так же одиноко, как и тебе, Норг.

Существо смотрит на меня. Красные глаза светятся в темноте. Свобода? Но ему нужна кровь, а значит, он начнёт убивать… Свобода хороша, когда тебе есть куда убегать.