Книга Семь моих смертей, страница 129 – Ефимия Летова

- Ана, – его голос был не настолько сердит, как следовало бы. – Ана, вы должны понимать всю меру ответственности…

Да, я должна. Истерика и эйфория отступили, а здравомыслие возвращалось. Запоздалое, бесполезное.

Но я всё равно ни о чём не жалела.

- Я… зналаего раньше. Это плохой человек. Он обидел близкого мне человека, – сказала я, почти и не солгав, кто же ближе себя самой. – Мою лучшую подругу. Беззащитную юную девушку. Он заслужил такое наказание.

- У вас были подруги? Вот как? Почему нельзя было сказать, как есть, к чему этот балаган? А кража? Откуда вы узнали про золото в его кармане? Он же ничего не крал, верно?

- Это просто совпадение.

- Для простого совпадения в вашем голосе было слишком много уверенности. И вы не просто угадали с наличием монет, вы назвали их точное количество!

Наверное, я поступала более чем опрометчиво, но внезапно сказала:

- У вас найдётся монета? Любая. Я кое-что вам покажу. Один маленький фокус.

…для меня доверить ему этот пустяковый секрет означало больше, чем пустить в свою постель.

***

- Как вы это делаете? – теперь Ривейн действительно был сбит с толку, а ещё – заинтригован. Ну, хоть не отчитывал меня больше за увечье низового, и то хорошо. Сказать по правде, единственное, чего я хотела сейчас – перевернуть ту страницу и больше о ней не думать. – Ни одного промаха за полчаса!

- Можете завязать мне глаза, – я улыбалась, хотя это и глупое бахвальство. – Чтобы убедиться, что я не подглядываю и не жульничаю.

Ривейн, разумеется, в напёрстки со мной не играл – просто прятал монетку в кулаке. Иногда его кулаки оба были пусты, иногда монетка была в каждом. Я не ошиблась ни разу.

- Мой небольшой талант.

- Марана, вы… просто невероятная женщина, – выдал регент. – Каждый день я узнаю о вас что-то новое.

- Однажды это закончится, и вам станет скучно. А талант… что в нём толку. Только ребятишек развлекать.

Братишек я так порой развлекала... Раньше. Когда маленькие были.

- Честно говоря, я уже мечтаю о скуке. И… – он повернулся ко мне всем телом, на такой узкой кровати это было непросто, и вдруг сказал очень серьёзно. – Что бы вы ни думали, ребёнок для меня не только наследник. Не только носитель королевской крови. Не только пропуск к трону.

Холодок пробежал по коже. Я не хотела это обсуждать. Здесь, сейчас, вообще нигде и никогда. Слишком… болезненно. Слишком важно для меня. Но и заставить его замолчать – не могла.

- Если это наш с вами ребёнок…

Замолчи, замолчи, замолчи! Не будет ничего, никакого ребёнка! Не будет никаких «нас»! Нам быс тобой просто выжить, вырваться живыми! Я хотела заткнуть себе уши, а ему рот, но мои руки безвольно лежали вдоль тела, и Ривейн сказал:

- Я буду его любить не потому, что он – Цееш. А потому, что он наш.

Я закрыла ту страницу своей жизни, в которой кратким омерзительным эпизодом промелькнул низовой, чьего имени я так и не узнала. Закрыла без сожаления и чувства вины, без прощения и сострадания, вопреки всему тому, чему учили смертных Высшие и их земные последователи. Впрочем, для меня, грешной дочери своего отца, путь к посмертному блаженству и без того был закрыт. Низовой получил своё на следующий день после празднования Дня всех душ. Его дальнейшая судьба была мне неизвестна и безразлична. Я не сожалела о своём решении.