Книга Хозяйка пекарни, или принцам тут не место, страница 34 – Элен Славина

В пекарне воцарилась тишина. Это было не просто кулинарное испытание. Это был духовный вызов.

— Мы сделаем это, – тихо сказала я, чувствуя, как решимость пускает корни в моей душе. – Мы испечем этот каравай.

Охота за ингредиентами превратилась в настоящее приключение, в котором участвовала, казалось, вся округа. Марта, узнав о нужде в «росео, собранной до восхода», встала затемно и обошла все луга с серебряной чашей.

Старый Густав притащил мешок муки – его дальний родственник как раз держал мельницу на семи холмах.

Кузнец, тот самый, что плакал над булочкой воспоминаний, раздобыл через своих поставщиков редкую океанскую соль.

А Лео с Финном, проявив недюжинную дипломатию, уговорили продать баночку нужного мёда старого, угрюмого пасечника с окраины.

Дрожжи... их принес сам Каэлан.

Вечером, заглянув в пекарню, он молча поставил на стол небольшой глиняный горшочек.

— Шепот влюбленных, – сказал он просто, и в уголках его глаз заплясали чертики. – Капитан Деверо, как выяснилось, сделал предложение дочери оружейника. Они шептались как раз в моем саду, под окнами. Я... собрал.

Я расхохоталась, представляя себе мрачного Принца Теней, крадущегося по своему саду с горшочком для закваски.

И вот настал день замеса.

Мы сдвинули все столы в пекарне, освободив огромное пространство. Принесенная мука лежала горой, белой и девственной. Я смешала ее с драгоценной росой, добавила мед, соль и, наконец, те самые «шепчущие» дрожжи.

И тогда началось самое трудное.

Я погрузила руки в прохладное тесто и закрыла глаза. Я не просто месила. Я вкладывала в него всю душу.

Я думала о страхе в глазах горожан и желала им покоя. Вспоминала злобное лицо Торвина и пыталась найти в себе каплю прощения. Представляла, как за одним огромным столом сидят и Каэлан в своем бархате, и кузнец в засаленной куртке, и Лео, и Агата, и все-все-все, и желала им единства.

Я не знала,работала ли магия или это было самовнушение, но под моими ладонями тесто начало меняться. Оно стало не просто эластичным – оно стало живым, упругим, сияющим изнутри мягким золотистым светом. От него исходило тепло, похожее на солнечное, и запах... запах свежего утра, надежды и чего-то неуловимо домашнего.

Мы с Финном и Лео, обливаясь потом, сформировали гигантский каравай.

Он был так велик, что для него пришлось разбирать часть печи. Пока он подходил, в пекарне стояла благоговейная тишина.

Наконец настал момент выпечки.

Мы задвинули исполинское тесто в раскаленное нутро печи и заложили кирпичами. Теперь оставалось только ждать.

Ночью я не сомкнула глаз, сидела у печи и подкидываяла дрова. Каэлан, нарушив все правила приличия, остался со мной. Мы не говорили. Мы просто сидели рядом, плечом к плечу, обнявшись и слушая, как потрескивают поленья и по всему городу разносятся первые приготовления к ярмарке.

Под утро, когда первые лучи солнца коснулись слюдяного окошка, из печи поплыл аромат. Не просто хлеба.

Это был запах исполненного обещания. Запах дома, которого нет на карте, но который есть в сердце.

Я знала — у нас получилось.

«Каравай Единства» был готов.

И с его появлением казалось, что и сама война отступила, пусть ненадолго, уступая место чему-то более важному и вечному.