Книга Хозяйка пекарни, или принцам тут не место, страница 25 – Элен Славина

На следующий день я получил новый рапорт от Деверо.

Все угрозы прекратились. К пекарне подходил какой-то щуплый человечек в одежде гильдейского служки, низко кланялся и что-то шептал Элис, после чего она лишь пожимала плечами с ничего не понимающим и таким бесконечно милым выражением лица.

Я не сомневался, что Торвин передал ей какую-нибудь нелепую басню о внезапном «пересмотре гильдейской политики» или «благотворительной акции в пользу начинающих предпринимателей». И она, вся в своей наивной, солнечной простоте, поверила.

Вечером я снова пошел к ней.

Стоял в глубокой тени арок, напротив, и наблюдал, как она через запотевшее от тепла окно, улыбаясь, разговаривает с тем мальчишкой, вручая ему кусок свежего хлеба. В ее движениях была прежняя, вернувшаяся легкость. Тень страха ушла. Она не знала, почему все наладилось, и была счастлива уже от одного этого факта.

И в этот миг, в холодных сумерках чужого для нее города, я понял странную, тревожащую до глубины души вещь.

Мне не нужно, чтобы она знала. Мне не нужно ее восхищение, ее благодарность или подобострастие. Ее безопасность, этот глупый, безмятежный огонек в ее глазах, эта улыбка, способная растопить лед в самой остывшей душе... этого было достаточно. Этого было больше, чем достаточно.

Она стала новой, загадочной и оттого еще более важной частью в моем тщательно выверенном уравнении жизни.

Она простая пекарша, упавшая с неба прямиком в муку.

Я Принц Теней, чья обязанность и сущность – держать этот город в ежовых рукавицах, править из тени, где правда и ложь переплетаются в единый клубок. Наши миры должны были быть на разных полюсах, никогда не пересекаясь. Но почему-то именно здесь, в холодном сумраке, наблюдая за теплым светом в окне ее пекарни, я чувствовал нечто, давно забытое и напоминающее... покой и нежность.

Я развернулся и ушел в наступающую ночь, оставив ее в блаженном неведении.

Пусть так и будет.

Пусть она продолжит печь свой хлеб,верить в простые решения и в доброту людей. А я буду стоять в тени, незримо и неслышно, и следить, чтобы ничто и никогда не омрачило свет ее «Золотой закваски».

Это было мое решение. Моя тайна.

И, возможно, моя единственная, самая большая слабость.

Невероятно, но угроза со стороны гильдии рассеялась как утренний туман. Торвин прислал какого-то жалкого служку, который лепетал о «пересмотре политики» и «доброй воле», заикаясь и постоянно оглядываясь.

Я так и не поняла, что произошло, но с облегчением выдохнула — теперь можно было с головой уйти в любимое дело, не оглядываясь на каждую тень.

Идея пришла ко мне в одно хмурое утро, когда я наблюдала, как по улице бредут на смену рабочие с литейных мастерских. Они шли сгорбленные, плечи опущены, в глазах — усталая покорность судьбе. Сердце сжалось от жалости.

Им бы чего-то такого, что согрело бы изнутри, расправило плечи, заставило снова почувствовать себя сильными.

Перебрав свои запасы специй, я нашла мелкие темно-красные зернышки, которые пахли так, будто вобрали в себя все летнее солнце. Лео, копошившийся в саду, сказал, что это «огнекорень», его добавляют в зимние сбитни, чтобы не замерзнуть.

«Идеально», — подумала я, и в душе что-то щелкнуло.

Замесила плотное темное тесто на ржаной муке с патокой — такое, чтобы придавало сил. Щедро добавила толченый огнекорень, душистые травы и кусочки вяленого мяса. Пока пирог выпекался, по всей пекарне поплыл такой густой, бодрящий запах, что от него слезились глаза, нос щипало, а плечи распрямлялись сами собой. Этот аромат был похож на обещание — обещание того, что все трудности по плечу.