Книга Месть для дракона! Цель: сердце!, страница 96 – Татьяна Сотскова

Я отстранился всего на сантиметр, всё ещё чувствуя на своих губах сладкий вкус её слёз и надежды.

И на этом прикосновении — тихом, нежном и полном такого невероятного облегчения, словно весь мир вокруг будто замер в ожидании, что же будет дальше.

Тишина. В ушах звенит от собственного признания, от слёз, что, наконец, высохли на щеках. Но на душе… на душе так легко, будто с плеч свалилась гора, давившая все эти годы. Он знает. Всё знает. И он… он всё ещё здесь.

Я смотрю на него, на его глупую, наглую улыбку, на серые глаза, в которых теперь плещется не привычная насмешка, а что-то тёплое и надёжное. Он не оттолкнул меня. Не отвернулся. Он принял всю мою правду, всю грязь и боль, и всё ещё смотрит на меня так, будто я что-то ценное. Что-то важное.

Благодарность к нему распирает грудь, сладкая и щемящая. Я готова расплакаться снова, но теперь уже от облегчения.

Нужно это как-то остановить. Вернуть всё в привычное русло, где мы язвим и подкалываем друг друга, а не стоим тут с разбитыми сердцами и мокрыми лицами.

Я делаю глубокий вдох, собираю всю свою наглость, какая осталась, и поднимаю на него взгляд.

— Ну что, — голос звучит немного сипло от слёз, но издевка удаётся на славу, — доволен? Выкопал все мои скелеты из шкафа. Насладился интимностью момента? Могу я теперь свой скелет обратно в гардероб запихнуть, или ты ещё не насмотрелся?

Зенон заливается своим заразительным смехом, и от этого звука по моей коже бегут мурашки. Хорошие мурашки.

— О, милая, это было только вступление, — парирует он, и его глаза весело сверкают. — Если хочешь настоящей интимности, я как раз знаю одно местечко. Моя комната. Там и продолжим… инвентаризацию твоего гардероба. Или уже моего. Я только «за».

Я уже собираюсь огрызнуться, что его намёки ещё тупее, чем его шутки, как вдруг…

Тук-тук.

Сухой, отрывистый стук в дверь аудитории.

Мы оборачиваемся синхронно, как будто нас поймали за руку.

В дверном проёме стоит дракон в человеческом облике. Высокий, статный, с лицом, высеченным из камня, и холодными, бездонными глазами. Он незнаком мне, но по его осанке, по властному взгляду ясно — он из клана. И явно не из простых.

Но больше всего меня пугает не его появление, а реакция Зенона. Всё его легкомыслие испаряется в один миг. Плечи напрягаются, взгляд становится острым, как клинок. Он не просто узнал этого дракона. Он был к его приходу готов. И он ему не рад.

Зенон делает шаг вперёд, слегка заслоняя меня собой. Жест защитника, который заставляет моё сердце ёкнуть.

— Дядя, — произносит Зенон, и его голос низок и опасен. В нём нет ни капли привычного баловства. — Не вмешивайся. Не сейчас. Не здесь.

Дядя? Правитель клана? Лорд Кассиан?

Я замираю, чувствуя, как по спине пробегает холодок.

Зенон не отводит от него взгляда. Его следующая фраза звучит не как просьба, а как предупреждение. Как обет.

— Если ты вмешаешься, — говорит он чётко, отчеканивая каждое слово, — то моё сердце будет разбито. И я умру. Потому что я люблю свою напарницу.

Воздух сгущается, становится густым и тяжёлым, как перед грозой. Слова Зенона висят между ними, неоспоримые и окончательные. Он только что признался в любви. Не мне шепотом, а своему дяде, правителю Лазурных Драконов, бросил это как вызов.

В ушах всё ещё гудело от его слов.