Книга Месть для дракона! Цель: сердце!, страница 93 – Татьяна Сотскова

Я вошёл бесшумно, не зная, что сказать. Все мои шутки, все глупые и плоские подколки казались сейчас страшным кощунством. Я подошёл к ней и просто стоял, чувствуя себя невероятно неуклюжим, огромным и бесполезным.

Она не обернулась, но поняла, что это я. По тому, как замерли её плечи, по едва уловимому изменению ритма её дыхания.

— Калиста… — произнёс я, и мой голос прозвучал хрипло и непривычно тихо.

Она ничего не ответила. Только тихо плакала. Эти звуки резали меня острее любого клинка.

Я не выдержал. Медленно, давая ей время отпрянуть, я протянул руку. Я просто хотел коснуться её волос, погладить их, как это делала моя мать, когда мне было плохо в детстве. Это был жест утешения, чистый и лишённый всякого намёка на флирт.

Но едва мои пальцы коснулись её пряди, она дёрнулась, как от ожога. Резко отпрянула, вскочила с места и отшатнулась от меня, прижимаясь спиной к холодному оконному стеклу. Её глаза, полные слёз, были широко раскрыты от ужаса. Не от злости, не от досады. От самого настоящего, животного ужаса. И это было обращено на меня.

Я замер с протянутой рукой, чувствуя, как ледяная пустота разливается по всему телу. Я не понимал. Я не понимал абсолютно ничего. Что я сделал? Что успел сделать? Мы же… вчера всё было прекрасно. Мы спорили о заклинаниях, она смеялась над моими шутками, а потом… а сейчас…

А теперь она смотрела на меня, как на монстра.

И впервые в жизни я был полностью и абсолютно растерян.

Я стоял, все еще чувствуя жгучий холод там, где она отшатнулась от моего прикосновения. Этот взгляд, полный ужаса… он прожигал меня насквозь.

— Калиста… что случилось? — голос сорвался на шепот. — Что я сделал?

Она отвернулась, уткнувшись взглядом в пыльный паркет. Плечи снова затряслись.

— Всё, — ее голос был прерывистым, хриплым от слез. —Игра закончилась. Хватит. Хватит лжи.

В воздухе запахло грозой. Масками. Правдой. Тем, чего я одновременно ждал и боялся. Все мои внутренние струны натянулись до предела. Я сделал шаг вперед, потом еще один, заставляя себя двигаться медленно, словно приручал дикое, раненое животное.

— В чем дело? — спросил я, и мой собственный голос прозвучал чужим, слишком тихим и серьезным.

Она резко обернулась. Слезы текли по ее щекам ручьями, но в карих глазах пылал сейчас не ужас, а отчаянная, исступленная ярость.

— В чем дело? — она фыркнула, и это звучало как рыдание. — В том, что я не та, за кого себя выдаю! Я не деревенская простушка! Я не Калиста! Держись от меня подальше, Зенон! Забудь меня! Забудь, как страшный сон, и никогда-никогда не подходи ко мне снова! Я одна сплошная ложь! Вся моя жизнь ложь… И это уже не изменить, Зенон. Просто уходи, и никогда ко мне не подходи.

Она выкрикивала это, и каждое слово било по мне, но не так, как она, наверное, ожидала. Оно не ранило. Оно… освобождало. Тяжелый камень, который я таскал в груди все эти недели, наконец сдвинулся с места.

Я не сдержал улыбки. Не той, наглой и самодовольной, а другой — облегченной, уставшей, может даже немного печальной.

— Я знаю, — сказал я просто.

Она замерла. Слезы продолжали течь, но ярость в ее глазах сменилась полнейшим, абсолютным недоумением. Она смотрела на меня, как будто я только что вырастил вторую голову.

— Что?.. — это было даже не слово, а выдох.

— Я сказал, я знаю, — повторил я мягче. — Знаю, что ты не Калиста из глухой деревушки. Знаю, кто ты на самом деле.