Книга Месть для дракона! Цель: сердце!, страница 94 – Татьяна Сотскова

Она покачала головой, отказываясь верить. Готовясь нанести последний, самый страшный удар, чтобы оттолкнуть меня окончательно. Чтобы уничтожить все, что могло быть между нами.

— Ты ничего не знаешь! — закричала она, и голос ее сорвался. — Я пришла сюда, чтобы убить тебя! Понимаешь? Убить! Я хотела влюбить в себя, а потом бросить! Чтоб твое сердце разорвалось! Чтоб ты медленно чах и сдох! Вот кто я!

Она выпалила это на одном дыхании и замерла, ожидая. Ожидая отвращения. Гнева. Может быть, даже атаки.

Я выдохнул. И снова улыбнулся. Той же усталой, понимающей улыбкой.

— И это я тоже знаю, — произнес я так тихо, что это почти слилось с шуршанием пыли в солнечном луче. — Я догадался. И я ждал.Ждал, когда ты сама скажешь мне об этом.

Ее глаза стали огромными, бездонными от потрясения. В них не осталось ничего — ни ненависти, ни ярости, ни страха. Только полная, оглушающая пустота непонимания.

Она смотрела на меня, и в её глазах медленно угасала паника, сменяясь полнейшей, всепоглощающей растерянностью. Она была похожа на ребёнка, который заблудился в тёмном лесу и не знал, в какую сторону сделать шаг.

А мне… мне вдруг стало невероятно легко. Так легко, будто я сбросил тяжёлые крылья, которые таскал за собой целую вечность. Всё было сказано. Все карты легли на стол. Ложь, наконец, закончилась. Остались только мы двое, её слёзы и эта пыльная, пропахшая старой магией аудитория.

— Я догадался, — сказал я, и на этот раз мой голос приобрёл твёрдость. — Но это ничего не меняет. Я всё равно тебя люблю. Я ждал. Я ждал, когда ты захочешь мне его сделать. Когда ты будешь готова. И я дождался.

Она молчала, просто смотря на меня, и по её щекам снова потекли слёзы, но теперь это были тихие, безудержные слёзы, не от ярости, а от полного опустошения.

Она медленно, будто костьми, выдавила из себя:

— Я… сегодня говорила с Пиерой.

Я кивнул, давая ей понять, что слушаю. Что я здесь. И никуда не уйду.

— Я рассказала ей… всё. Что узнала про родителей. Про… про того дракончика. Про то, что это была месть. Справедливая. — Она замолчала, сглотнув ком в горле. — А она… она всё знала. Всё это время знала.

Моё сердце сжалось. Я почувствовал, куда это ведёт.

— Она растила меня… с ненавистью. Специально. — Голос Калисты дрогнул. — В том пожаре… тогда… погибли её муж и её маленькая дочь. И она… она видела во мне не моих родителей. Она видела во мне не ребенка, которого нужно любить. Она видела орудие. Месть. Она вкладывала в меня всю свою боль, всю свою злобу… и у неё получилось.

Калиста обхватила себя руками, будто ей было холодно.

— А сегодня… сегодня я пришла к ней за поддержкой. Я сказала, что отпустила месть. Что… что влюбилась. И хотела у неё набраться сил, чтобы признаться тебе… И она… она просто… призналась. Во всём. С холодным, спокойным лицом. Сказала, что я предательница. Как и мои родители.

Тишина повисла в аудитории густая и тяжёлая. Я понял теперь всю глубину её отчаяния. Её мир рухнул не один раз, а два. Сначала образ любящихродителей, а потом — образ любящей приёмной матери. Её всю жизнь использовали как оружие. И единственный, кто увидел в ней не оружие, а человека, по иронии судьбы, оказался её главной мишенью.

— После разговора с ней… — прошептала она, — я хотела найти тебя. Сказать всё. Просто… всё. Попросить прощения. Попытаться начать всё с начала, если… если ты захочешь. Но… — она беспомощно махнула рукой, оглядывая нашу сцену, — но получилось вот так.