Книга Месть для дракона! Цель: сердце!, страница 45 – Татьяна Сотскова

И это было в тысячу раз сексуальнее, чем любая попытка соблазнить.

Зенон не встал. Он сидел среди подушек, опершись на локти, и смотрел на меня, завороженный. Его обычная наглая ухмылка исчезла без следа. Его рот был приоткрыт, а в глазах читалось чистое, бездонное восхищение. Он видел не просто красивое тело. Он видел бушующую внутри меня бурю. И это зрелище лишало его дара речи.

Когда музыка сменилась на более спокойную, я замерла, тяжело дыша. Аплодисментов не было — немногие, кто заметил мой танец, были слишком ошеломлены.

Зенон медленно поднялся и подошел ко мне. Он не пытался обнять, не пытался шутить. Он просто стоял очень близко, и дышал он так же тяжело, как и я.

— Вот видишь, — прошептал он, и его голос был низким и хриплым, полным неподдельного изумления. — А я думал, мне придется тебя учить. А ты. Оказывается, и сама все умеешь.

Он сделал шаг еще ближе, и его губы почти касались моего уха.

— Ты дразнишь меня, Калиста. — это прозвучало не как упрек, а как констатация факта. — Ты прекрасно знаешь, что делаешь. И самое ужасное… — он замолчал, давая мне почувствовать тепло своего дыхания на коже, — … мне это чертовски нравится. Я хочу еще. Я подсел на твою игру. И я жажду продолжения. Удиви меня еще, Калиста из Утеса Ветров, ведь с каждым днем мне хочется все больше и больше… тебя.

И в этот раз у меня не нашлось язвительного ответа. Потому что он был прав. Я дразнила. Играла с огнем. И мне это тоже нравилось. И это пугало гораздо больше, чем любая опасность, с которой я сталкивалась прежде.

Сознание возвращалось ко мне медленно и неохотно, продираясь сквозь густой туман похмелья и приятной усталости. Первым делом я почувствовал… тишину. Глухую, звенящую, непривычную после вчерашнего какофонического гвалта. Музыка не играла, и это казалось странным и непривычным.

Я открыл один глаз. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь стеклянную стену, больно ударил в сетчатку глаза. Я застонал и накрыл лицо подушкой, но было поздно. Картина разрушения предстала передо мной во всей красе: пустые и не очень бутылки, лежавшие аккуратно в углу и разбросанные по всей комнате, раскиданные подушки, некоторые даже порваны и из них вывалились перья, следы чего-то липкого на полу, с которого уже старательно вытирали пыль пара домашних эльфов-невидимок.

Я с трудом поднялся, чувствуя, как голова раскалывается на части. То ли от алкоголя. Хотя я его вчера почти не пил, стараясь соответствовать Калисте, которая выпила всего один бокал, то ли потому, что вчера музыка играла слишком громко.

Но несмотря на физический дискомфорт, на душе было… светло. И виной тому был один-единственный образ: девушка в вишневом платье, танцующая посреди толпы с яростью и грацией загнанной фурии. Я видел ее сейчас, словно она стояла передо мной, и этот образ не желал выходить из моей головы.

Грациозная, красивая, страстная и при этом женственная. Она двигалась так, что не оставалось сомнений: в ней бушует настоящая бура, которую я все сильнее желал приручить.

И это казалось сейчас таким недосягаемым и сложным, и одновременно с этим желанным, и побуждающим к действиям, что я стал улыбаться. Я точно хочу сблизиться с Калистой, точно хочу ее приручить.

Я кое-как привел себя в порядок, сгреб мусор в кучу и уже собирался применить магию для точечной уборки, когда дверь распахнулась. И я не удивился. Когда увидел ухмылку своего друга.