Книга Душа под прикрытием, страница 9 – Татьяна Сотскова

Это была преподавательница магического права. Мадам Реналль. Та самая, о «ледяной» славе которой Вирена предупреждала меня за завтраком.

Ее взгляд медленно скользнул по моим мокрым ногам, по луже на полу, по моему, должно быть, идиотски-испуганному лицу. На ее губах не дрогнул ни один мускул.

— Новенькая, — произнесла она голосом, от которого кровь стыла в жилах. Тихим, ровным, без единойнотки вопроса. — Стоун, если я не ошибаюсь?

Я смогла лишь кивнуть, чувствуя, как жар стыда сменяется леденящим страхом.

— Надеюсь, в праве вы проявляете большую точность, чем в обращении со стихиями, — продолжила она, и каждое слово падало, как увесистая глыба льда. — Или наши ковры и паркет ожидает печальная участь. На уборку после занятий. Чтобы ни одной капли.

Она повернулась и вышла, не дожидаясь ответа. Ее уход был ощутим физически — будто вынесли глыбу льда, и воздух снова смог двигаться.

В аудитории снова захихикали, но уже тихо, исподтишка.

Я стояла, не двигаясь, глядя в свою позорную лужу. Ярость вернулась, горячая, всесокрушающая. Но теперь она была направлена не на них. Она была направлена на себя. На это тело. На эту никчемную магию. На всю эту дурацкую, унизительную ситуацию.

«На уборку. Лисандра. Первая Душница Короны. На уборку. Чтобы ни одной капли».

Я медленно подняла голову и посмотрела на смеющиеся лица. Я не сказала ни слова. Но в тот день я поклялась себе, что каждый, кто смеялся, и особенно та ледяная сука, заплатят за это. Пусть не сегодня. Пусть не завтра.

Но они заплатят.

Лужа на полу аудитории казалась меньше, чем озеро позора, разлившееся у меня в душе. Каждый смех, каждый взгляд впивался в спину занозами, и даже щедро пахнущая хлоркой тряпка в моих руках не могла отмыть этого ощущения. «На уборку. Чтобы ни одной капли». Слова ледяной карги эхом отдавались в висках, смешиваясь с унизительным хлюпаньем воды под моими промокшими тапочками.

Наконец, мадам Реналль кивнула мне с тем же выражением, с каким смотрела на раздавленного таракана, и отпустила. Я вырвалась из аудитории, как из камеры пыток. Вода с формы давно впиталась, оставив после себя ледяную, липкую сырость и темные разводы на ткани. Волосы выбились из хвоста и липкими прядями прилипли к шее и щекам. Я пахла бассейном и поражением.

Я шла, уткнувшись взглядом в собственные мокрые тапочки, не видя ничего вокруг. Во мне кипела такая ярость, что, кажется, будь моя истинная сила при мне, я бы испепелила эти стены, превратила бы эти гудящие магоТех-лампы в пыль, а всю эту чертову академию — в выжженное поле. «Ничтожные щенки! Жалкая преподавательница магического права! Я вам покажу уборку! Я вам устрою такую уборку, что вы… ААА!»

Мысль оборвалась на полуслове, потому что я с размаху врезалась во что-то твердое. Нет, не во что-то. В кого-то.

Удар пришелся мне в лоб. Я отскочила, как мячик, едва удержавшись на ногах. Ощущение было такое, будто я на полном ходу врезалась в мраморную статую. Из глаз брызнули слезы от боли и неожиданности.

— Осторожнее, ученица, — раздался над моей головой низкий, бархатный голос, в котором плескалась едва уловимая, раздражающе спокойная усмешка. — Стены здесь, конечно, прочны, но, кажется, не настолько, чтобы выдержать такой… натиск.

Я медленно, преодолевая оцепенение, подняла голову.