Книга Душа под прикрытием, страница 32 – Татьяна Сотскова

Император поднимает бровь, на его губах играет тень улыбки. Он понимает больше, чем показывает.

— Я был уверен, что вы найдете общий язык. В конце концов, лучших агентов подбирают по принципу дополнения. Сила…и тонкость.

Мы откланиваемся и выходим из тронного зала в тихий, пустынный коридор. Тяжелые двери закрываются за нами, оставляя нас одних в прохладном полумраке.

И здесь, в тишине, на меня накатывает это. Не чувство триумфа. Не гордость за выполненную работу.

Ностальгия.

Я останавливаюсь и смотрю на свои руки. Длинные, уверенные пальцы без единой веснушки. Искусные, смертоносные. И мне вдруг до боли четко вспоминаются другие руки. Короткие, с обкусанными ногтями, вечно в синяках и царапинах от столкновений с дверными косяками. Руки Лии.

Я вспоминаю ее неуклюжесть. Ее отчаянную борьбу с гравитацией, с собственным телом, с этой дурацкой магией воды. Ее унижения, ее слезы ярости, ее маленькие, такие значимые победы — над заклинанием, над комуникатором, над собственной неуверенностью.

И я понимаю, что прощаюсь. Мысленно. Навсегда.

Прощай, Лия. Спасибо тебе. За этот опыт. За эту… уязвимость. Ты была моей самой трудной и самой важной миссией.

Я научилась у тебя не только тому, как падать. Я научилась тому, что даже в самом неуклюжем теле может биться храброе сердце. Что даже самая слабая магия может стать силой, если принять ее, а не ломать. И что даже у повелительницы душ могут быть друзья… и что можно позволить кому-то поймать тебя, когда ты падаешь.

Я выпрямляюсь и снова делаю глубокий вдох. Воздух дворца уже не кажется таким холодным. В нем есть что-то новое. Что-то человеческое.

Я поворачиваюсь к Сэмсону. Он смотрит на меня, и в его глазах нет насмешки. Есть понимание. Он прошел свой путь рядом с Лией.

— Что-то не так? — спрашивает он тихо.

— Все в порядке, — отвечаю я, и мой голос звучит непривычно мягко. — Просто… благодарна. За все.

Он кивает, и мы молча идем дальше по коридору — две тени, два одиночества, два оружия, нашедших друг в друге не только союзника, но и нечто большее.

Миссия завершена. Лисандра вернулась домой. Но что-то в ней безвозвратно изменилось. И, возможно, это было самым большим трофеем из всех.

Комната в штаб-квартире императорских агентов была куда менее величественной, чем тронный зал, но в сто раз более настоящей. Она была завалена свитками, кристаллическими шарами с донесениями и чашками с недопитым чаем. И в самом центре этого творческого хаоса, за большим столом, испещренным картами и отчетами, работали мы.

Скрестив руки на груди, я изучала сложную схему торговых путей, пытаясь вычислить лазейку, которую использовали контрабандисты. Рядом, откинувшись на спинку стула и балансируя на двух его ножках, Сэмсон что-то чертил на пергаменте — то ли новый зашифрованный отчет, то ли эскиз для очередной картины.

— Тут, — мы сказали это одновременно.

Я ткнула пальцем в точку на карте — небольшой портовый городок, который официально считался заброшенным после урагана пять лет назад. Его палец лег точно на то же место.

Мы переглянулись. Уголки его губ поползли вверх в той самой, знакомой, вызывающей улыбке.

— Великие умы, — прокомментировал он.

— Один великий ум и один, кто ему подыгрывает из вежливости, — парировала я, не отводя взгляда от карты, но чувствуя, как сама улыбаюсь в ответ.