Книга Последний гамбит княжны Разумовской, страница 51 – Ульяна Муратова

Я повернулась к Александру и дрожащим голосом проговорила:

— Берский пытался уговорить меня сбежать с ним, но я отказала. После этого я всю ночь провела с сестрой. Уверяю вас: я никогда никого не приглашала в свою спальню!

Всё смешалось, перед глазами поплыло, и я вдруг очень остро осознала, что для меня по-настоящему важно, чтобы Александр мне поверил: я не была с другим. Я предпочла его!

И вместе с этим осознанием пришло другое: я почти на грани того, чтобы спрятаться от всех проблем за его широкой спиной и позволить ему решать, что будет с кланом.

Врановский тем временем нарочито спокойно спросил разъярённого Берского:

— Вы утверждаете, что были интимно близки с княжной Анастасией?

Тот тяжело дышал и, кажется, с трудом сдерживался, чтобы не сорваться в оборот.

— Утверждаю, — зло процедил он. — Причём не один раз. Строит она из себя недотрогу, а скакала на мне, как опытная наездница.

— Да неужели? — хмыкнул Врановский. — И до какого часа вы находились с ней?

— До пяти утра! После этого она выставила меня за дверь, ещё и запонку не дала поискать. Обещала вернуть позже, торопила.

— Вот эту запонку? — молчавший дотой поры Светозар Белосокольский раскрыл ладонь и продемонстрировал всем золотое украшение, изображающее оскаленную морду медведя. — Эту запонку я лично обнаружил на месте преступления, Борис Михайлович, в начале четвёртого. Неувязочка получается… Раз вы, по вашему утверждению, были с княжной до пяти утра, то как ваша запонка могла оказаться в кабинете Разумовского двумя часами ранее? — хмыкнул он и саркастично добавил: — Жду, когда вы в своих нелепых обвинениях пойдёте дальше и станете утверждать, что это княжна убила отца и брата, едва не разорвав их на куски.

— Есть простейший способ выяснить, брешет ли Берский! — вмешалась Надежда Агафоновна и направилась ко мне. — Дай-ка руку, милочка.

Снова инициатива ускользала от меня, и я не понимала, как переломить привычный ход вещей. Протянула старой целительнице ладонь, краем сознания отмечая, как некрасиво дрожат пальцы.

По телу прошла волна тепла, и меня наконец перестало нервически колотить.

— Вот так-то лучше, милочка, — по-доброму улыбнулась мне старушка. — Уж не знаю, что за скачки упомянул Берский, однако как целительница могу ответственно заявить, что княжна Разумовская ни на ком скакать не могла в силу своей девственности.

Она успокаивающе похлопала меня по тыльной стороне ладони и повернулась к Борису Михайловичу:

— Глупейшая и крайне грязная попытка очернить невинную малышку, только что потерявшую отца. Впрочем, от вашего клана другого ждать и не приходится — у вас же у власти сильные, а не умные.

Я всегда знала, что Берских недолюбливают, но никогда не представляла масштабов этой нелюбви. Концентрация презрения и ненависти в их адрес просто зашкаливала. Оборотники почувствовали настроение толпы и сбились кучнее, ощерившись и враждебно глядя на Александра. Ни стыда, ни вины, ни раскаяния они не испытывали — одну лишь необузданную животную злость.

— Вы ответите за инсинуации в адрес моей дочери! — воскликнула мама.

— Знаете, Борис Михайлович, а ведь достаточно было просто промолчать. Даже если вы и провели ночь с какой-то дамой, разве можно заявлять об этом прилюдно? Или правда в том, что на самом деле вы ни с кем никакую ночь не проводили, а просто вводите нас в заблуждение?