Книга Последний гамбит княжны Разумовской, страница 146 – Ульяна Муратова

Я бросила на Сашу негодующий взгляд и шагнула выручать её, а когда она оказалась у меня на руках и принялась пискляво жаловаться на чужой произвол — не выдержала:

— Какой болотной жижи ты нахлебался, что решил испортить мне важные переговоры? — задиристо спросила я у Саши.

Он на секунду опешил, а затем разгорячился куда сильнее — всю комнату заволокло тенями, но я отчего-то не боялась. Видела, что их хозяин в бешенстве, однако угрозы не ощущала, и когда они завихрились у моих ног, демонстративно поддала одной особо плотной носком ботинка.

Лазурка раздухарилась и махнула на другую хвостом.

— Что ты делала в покоях Полозовского? — сочащимся ревностью голосом спросил Саша.

— Беседовала с ним.

— Пока он был в расстёгнутой рубашке?

— Расстёгнутая рубашка — это тебе не застёгнутый рот, разговору не мешает. А в чём проблема? Неужели ты мне не доверяешь? Получается, что я должна тебе довериться целиком и полностью, а ты нет? — я с вызовом посмотрела на Сашу, явственно ощущая, как в нём просыпается ещё и азартное желание спорить. — Интересно, а Морану ты бы стал отчитывать за разговор с Полозовским?

— Что между вами было? — спросил Саша, шагнув ко мне вплотную и оттесняя к стене, словно желая заполонить собой всю комнату.

— Ничего. Он попытался меня поцеловать, я сказала «нет», в этот момент ты и зашёл.

— Интересно, почему он попытался тебя поцеловать, Ася?

— А я что, уродлива?

— Нет, конечно.

— Тогда что странного в том, что я нравлюсь другим мужчинам, а не только тебе?

— Я наслышан о порядках, царящих в браках Разумовских, и хочу сразу сказать, что не потерплю измен, — жёстко проговорил он.

— Так я тебе в верности пока и не клялась, — хрипло парировала я. — Кроме того, я ещё раз повторяю: я отказала Полозовскому. Не веди себя, как безумный ревнивец, и не заставляй меня пересматривать свой выбор.

Саша прижал меня к стене, перехватил запястья и притиснул их к прохладному дереву панелей.

— Правда отказала? — спросил он уже другим тоном, а к ревности примешались совсем другие чувства: дикое желание обладать и застлать собой весь мир.

— Правда.

— Ты ему нравишься, — не обвинял, а скорее констатировал Саша.

— Нравлюсь, — не стала спорить я.

— А эмпатам очень сложно оставаться равнодушными к тем, кому они нравятся.

— В таком случае внимательно следи за тем, чтобы тебе я нравилась сильнее, чем другим, — припечатала я.

От злости не осталось ни следа, и теперь тени Саши ластились ко мне, обволакивая. Сидящая на моём плече Лазурка поддала одной из них лапой. Мол, что она себе позволяет, гадина бесплотная?

— Ася… — наклонился он совсем близко ко мне, намереваясь поцеловать, но я его остановила:

— Отпусти.

Он неохотно выпустил мои запястья из захвата и отступил.

— Зачем ты вообще пошла к нему одна?

— На разведку. И, между прочим, раздобыла важные сведения.

И замолчала. Вот пусть теперь уговаривает меня рассказать.

— И какие же?

Пожала плечами и демонстративно отвернулась к окну.

— Хорошо, я согласен с тем, что наедине с тобой Полозовский мог выболтать больше, чем при мне. Что тебе удалось выяснить?

Я проигнорировала его вопрос, вдумчиво гладя Лазурку.

— Ася, перестань. Я признаю, что погорячился.

— Так-то, — назидательно проговорила я. — Мне удалось выяснить, что с ромалами Полозовские не якшаются и за атакой десятилетней давности стоят не они. Я начинаю думать, что в первой итерации нас спалили тоже не они.