Книга Последний гамбит княжны Разумовской, страница 101 – Ульяна Муратова

Мама весь вечер держалась достойно княгини — по ней нельзя было сказать, что несколько часов назад они вдрызг разругались с отцом. Она искренне улыбалась Рублёвскому, с удовольствием танцевала и шутила.

И только я знала, какие чувства кипят в ней на самом деле. Отношения между родителями всегда были сложными, и мы с Роей нередко ловили отголоски сильнейшей неприязни с маминой стороны, но никогда раньше она не испытывала такой всепоглощающей ненависти. В течение приёма они не перекинулись даже парой слов, а в самом конце она подошла к отцу и шёпотом процедила:

— Если ты не примешь предложение Врановского, я сделаю твою жизнь невыносимой. Выбирай.

Мама кивнула мне на прощание и удалилась до того, как желающие переместились в игровую комнату — продолжить званый вечер.

Так как на этот раз мы с Полозовским не договаривались о партии, то я немного растерялась.К счастью, за один из шахматных столов меня пригласила Морана.

— Вы с братом часто сопровождаете Александра Теневладовича в поездках? — светским тоном спросила я, расставляя фигуры.

— Практически всегда. Мы вчетвером дружим с детства, — отозвалась она.

— Вы — самая младшая?

— Нет. Я на год старше Дарена, а самый старший среди нас Костя, ему скоро исполнится двадцать шесть.

— Каково было расти среди мальчишек? — спросила я.

— Ужасно! — фыркнула Морана и насмешливо закатила глаза. — Ужасно весело! У нас был свой домик на дереве, куда мы не допускали чужих. Вернее, сначала братья не допускали туда чужих и девчонок, но я их оттуда выкурила, расстреляла из рогатки и облила болотной жижей, после чего им пришлось скорректировать правила и признать их старую редакцию несостоятельной.

Я улыбнулась:

— Не представляю, как вы одна управились с тремя сразу… Они же такие… крупные и сильные.

Морана посмотрела на меня насмешливо:

— Это сейчас. А Дарен был ниже меня ростом лет до шестнадцати и ужасно этого стеснялся. Сашка рос долговязым и нескладным, а Костика я всегда брала на понт. С самого детства.

— Вы ещё и в вист играете?

— О, я играю во всё, во что только можно выиграть у троих вредных, заносчивых мальчишек, — рассмеялась она. — И если хотите знать, то стреляю я куда лучше этой троицы.

— А я вот не умею…

— Я вас научу, если захотите. Женщины редко берут в руки оружие, но когда берут, то обычно бьют на поражение.

— Да, я бы хотела научиться, только вряд ли отец купит мне оружие.

— Быть может, будущий муж станет придерживаться куда более широких взглядов, — лукаво улыбнулась она и посмотрела на Сашу, беседующего с одним из Ключевских.

За разговором Морана незаметно, но уверенно обрела преимущество на поле.

— Простите, я никак не могу сосредоточиться на фигурах, — пробормотала я, когда мы подошли к эндшпилю, и стало понятно, что мат для меня неминуем.

— Бывает. Не берите в голову. Мне не доставляет удовольствия победа над растерянным соперником, — Морана сгребла фигуры в кучу и сложила их в коробку. — Предлагаю считать это ничьей.

— Вы слишком любезны, игра явно складывалась в вашу пользу, — не согласилась я.

— Знаете… Так судить нельзя. Незаконченная партия всегда ещё может стать выигрышной, — сказала Морана,и эти слова зацепили меня особенно глубоко.

— Вы так считаете?

— Уверена в этом. До тех пор, пока не наступил конец, у игрока ещё есть шанс изменить ход игры, — улыбнулась она.