Книга Любимая жена-попаданка для герцога, страница 27 – Ульяна Соболева

Мы сидели в тишине, каждый думая о своём. За окном ночная птица прокричала что-то меланхоличное, словно комментируя наши размышления.

— Райнар, — наконец сказала я, — а что, если мы не справимся? Что, если всё это — лечение, союзы, планы — окажется недостаточным?

Он помолчал, обдумывая ответ.

— Тогда по крайней мере мы попытались, — сказал он. — И кто-то другой продолжит то, что мы начали. Идеи не умирают вместе с людьми, Вайнерис. Они живут и растут.

— Даже если люди, которые их носили, закончили жизнь на эшафоте?

— Особенно тогда, — твёрдо сказал он. — мученики — это самая сильная реклама для любого дела.

— Ну спасибо, очень утешительно,— съязвила я. — "Не расстраивайся, дорогая, если нас казнят, то хотя бы получится хорошая пропаганда".

Он рассмеялся и притянул меня ближе.

— мы не дойдём до эшафота, — пообещал он. — У нас есть армия, союзники, и самое главное — мы правы. А правота — это сила.

— Правота — это приятно, — согласилась я, — но мечи эффективнее.

— Хорошо, что у нас есть и то, и другое.

Мы снова замолчали, наслаждаясь редким моментом покоя. Завтра нас ждала новая суета — переезд в руины монастыря, организация новой базы, приём очередных союзников и, вероятно, новых пациентов.

— Кстати, — вспомнила я, — лорд Корвен передал странную весть. Говорит, что при дворе ходят слухи о том, что король... не здоров.

— Физически? — Райнар насторожился.

— И физически, и.. — я сделала красноречивый жест у виска, — ментально.

Приступы ярости, подозрительность, параноидальные идеи. Некоторые придворные начинают шептаться о том, что боги отвернулись от помазанника.

— Интересно, — задумчиво протянул он. — Очень интересно.

Я знала это выражение. Это было выражение стратега, который получил важную информацию и уже строил планы по её использованию.

— Что ты задумал?

— Пока ничего конкретного, — уклончиво ответил он. — Но если король действительно теряет рассудок... это меняет многое.

— Например?

— Например, законность его приказов, — он повернулся ко мне, и в его глазах появился тот блеск, который всегда предвещал что-то грандиозное. — Если монарх не в здравом уме, то его указы недействительны. А это означает…

— Что его брат, как ближайший родственник, имеет право взять власть, —закончила я. — Не как мятежник, а как регент.

— именно. Это полностью меняет политическую картину. Вместо восстания против законного короля мы получаем законную смену власти в связи с недееспособностью монарха.

Я присвистнула от восхищения. Это было гениально. Вместо мятежников мы становились спасителями королевства от безумного тирана.

— Но для этого нужны неопровержимые доказательства его безумия, — добавила я.

— Которые, я уверен, найдутся, — уверенно сказал Райнар. — Особенно если их поискать в правильных местах.

Мы переглянулись, и я увидела в его глазах ту же мысль, что пришла в голову мне: наша революция только что стала намного более... законной.

И это открывалосовершенно новые возможности.

— Знаешь, — сказала я, прижимаясь к нему ближе, — иногда мне кажется, что мы играем в шахматы со вселенной. И побеждаем.

— Пока побеждаем, — осторожно поправил он. — Игра ещё не закончена.

— Тогда не будем терять времени, — прошептала я, поворачиваясь к нему лицом.

Его глаза потемнели, в них загорелся тот знакомый огонь, который всегда заставлял мое сердце биться быстрее. Мы смотрели друг на друга долгое мгновение, и в воздухе между нами словно искрили невысказанные слова и обещания.