Книга Измена. Попаданка в положении, страница 101 – Елена Белильщикова

Филипп и Амели уехали. Я слышала удаляющийся стук копыт. И казалось, вместе с этим звуком затихает и мое разбитое сердце. Я стояла на дорожке, прижав ладони к груди. Меня душили всхлипы.

— Леди Хоуп? — раздался за спиной голос служанки. — Вам нехорошо?

Я повернулась к ней, заторможенная, побледневшая. Моя голова отрицательно качнулась, словно отдельно от моего сознания. Ладонь продолжала лежать на животе. Нет, нет, теперь Филипп ни за что не узнает о ребенке! Я сохраню это в тайне!

— О, так у Вас живот болит? — простодушно предположила служанка. — Что такое? Вы плачете, леди Хоуп?

— Поругались с мужем, — я попыталась изобразить непринужденную улыбку, но уголки губ предательски задрожали.

— Ой, да не расстраивайтесь так! Повинитесь перед ним, и все пройдет, забудется! — отмахнулась служанка.

Я едва не рассмеялась истерическим, больным смехом. Повиниться? Интересно, за что? Что не предложила Филиппу завести вторую семью? Жить со своей распрекрасной Амели, а со мной официально не разводиться, дабы не порочить фамилию Хоупов? Вот еще!

Я всхлипнула, плетясь мимо служанки вглубь сада. Туда, где меня никто не увидел бы. По белой деревянной решетке, напоминающей ширму, плелись нежно-кремовые розы. Филипп сам привез мне саженцы, зная, как я люблю этот сад. Тогда он еще был так заботлив, внимателен.

Я не выдержала. Скользнула прямо на траву, садясь на колени, закрывая лицо руками. Здесь, вдали ото всех, можно было дать волю слезам. И это увидели бы только цветы да яблони с пышными кронами.

Мне вспомнилось, как я увидела этот сад впервые, еще неухоженный и не такой красивый. Тогда я только очнулась в теле Элион Хоуп. И застала Филиппа с другой. С Салли Джертон — его первой любовью. Любовница положилаглаз на его состояние. А значит, и на мое место. Я тогда только носила под сердцем Маркуса. Салли решила избавиться от такого балласта. Она подлила мне яд, чтобы я потеряла ребенка. Но все обошлось… Правда, тогда я заподозрила в покушении Филиппа. Потому и сбежала от него в особняк, стоящий в отдалении от столицы, доставшийся мне от родителей. А Филипп не отпустил. Он боролся за меня. Приезжал, помогал, просил прощения, завоевывал заново, искал вместе со мной настоящую злодейку. И клялся, что полюбил меня, именно меня, попаданку, что никогда не изменит мне, как это было с Элион — пустоголовой, поверхностной средневековой барышней.

«Когда же все изменилось? Почему Филипп охладел ко мне? И как, как я повелась на его сказочки про «больше никогда»? Как я могла поверить этому изменнику?» — спрашивала я себя снова и снова.

В отдалении послышался стук копыт и голоса у ворот. Я подняла голову, вытирая слезы. Может, это Филипп вернулся? Извиняться приполз? Я встала, отряхивая розовое платье, на которое нацеплялась трава, и направилась к воротам. Но там стоял не Филипп. А несколько человек в мундирах, при оружии, в сопровождении какого-то пузатого мужичка. Ко мне подбежал мой слуга.

— Леди Хоуп, леди Хоуп, это… — запыхавшись, начал он.

Однако его прервал незнакомец в черном костюме. Он выступил вперед, прокашливаясь и говоря:

— Добрый день, леди Хоуп. Советую Вам покинуть особняк сегодня же. Ваш муж отдал мне ваш особняк за долги вчера вечером.

Перед глазами у меня поплыло. Наверно, даже в обморок хлопнулась бы. Если бы не вовремя подоспевший слуга. Он подхватил меня под локоток, а я часто-часто задышала. Так, этих замашек кисейной барышни мне еще не хватало! Я попаданка, я должна быть стойкой! Но стойкой я не была. А была беременной. Так что меня бросило в жар и следом в холод от волнения.