Книга Жена двух драконов, страница 21 – Йона Янссон

Здесь мир был иным. Воздух пах не пылью и ужасом, а влажным мхом, хвоей и неуловимой сладостью альпийских трав. Грозные и неприступные со стороны города горы здесь отражались в водной глади, становясь частью тихого совершенства.

Ранним утром трава у озера серебрилась от росы. Мириады капель виселина стеблях, переливаясь в косых лучах восходящего солнца, словно рассыпанные по бархату бриллианты. Влага была ледяной, и Венетии казалось, что капли звенят, ударяясь о камни. Этот воображаемый звон был единственной музыкой, нарушавшей благоговейную тишину. Девушка присела на корточки, провела ладонью по мокрой траве, и холод приятно обожгла кожу, пробуждая каждую клеточку, возвращая к жизни онемевшие от напряжения чувства.

Она коснулась воды. Пальцы погрузились в жидкий хрусталь, и озеро оказалось таким стылым, что кисть свело судорогой. Резкий, почти болезненный спазм пробежал по предплечью, заставив на мгновение задержать дыхание. Но эта боль напоминала, что Венетия жива, что тело все еще принадлежит ей, а не церемониям, страхам или чужой воле. Выпрямив спину, она решительно скинула платье. Тяжелая ткань, вышитая шелками, бесшумно упала на примятую траву, образовав у ног пестрый холм. Девушка осталась совершенно нагой; струйки утреннего воздуха ласкали кожу, вызывая мурашки. В этом жесте была глубокая символическая свобода. Она сбрасывала не просто одежду, а всю тяжесть последних недель — унижение, страх, непонятную отчужденность отца, гнетущее ожидание беды. Здесь, перед лицом вечных гор и бездонного неба, все это казалось мелким и преходящим.

Где-то запела птица, и ни один голос не присоединился к ней. Одинокая трель, чистая и высокая, казалось, пронзала саму суть утра. Какое-то время Венетия слушала, закрыв глаза, позволяя звуку омыть израненную душу. В этой песне не было ни страха, ни покорности — лишь простое, ничем не омраченное существование. Это был миг абсолютной гармонии, когда границы между ней и миром стирались. Она ощущала себя частью озера, гор и неба.

Набрав в легкие воздуха, напоенного ароматами хвои и воды, она взобралась на большой валун, отполированный до зеркального блеска бесчисленными приливами. Камень холодил босые ступни. Она постояла мгновение, вытянув руки над головой, чувствуя, как напрягаются мышцы спины. Позади лежал мир людей, долга и ужаса. Впереди — лишь чистота и забвение.

Венетия прыгнула.

На мгновение показалось, что мир превратился в лед, сковывающий каждое движение. Грудь сдавило, сердце замерло в удивлении. Кожу пронзили тысячи острых, жгучих игл мороза, заставив девушку внутренне сжаться. Она не могла пошевелиться,чтобы вынырнуть и спастись. Это была не паника, а шок, полная перезагрузка чувств. Все мысли и тревоги оказались выморожены этим ледяным объятием. Оцепенение длилось несколько секунд, а затем она открыла глаза.

Мир преобразился. Лучи солнца пробивались сквозь кристальную толщу, превращаясь в живые золотые ленты. Они танцевали вокруг, обвивали руки, касались лица, играли в распущенных волосах, словно водяные нимфы. Вокруг царила фантастическая тишина, нарушаемая лишь глухим стуком собственного сердца. На светлом песчаном дне Венетия различила мелкие ракушки — белые, розовые, голубые, лежащие как россыпь драгоценностей. Мимо проплыла стайка серебристых рыбок, чешуйки которых вспыхивали искрами. Это была иная вселенная — спокойная, полная безмолвной красоты.