Онлайн книга «Праздник по обмену»
|
– Но их считали людьмивторого сорта? – Предположила я. – Да, верно! – Энергично кивнул Ив. – Последние два столетия ситуация изменилась, и сильно, у меня даже есть коллега-профессор из горных хургов, он не имеет магической силы, и все равно стал выдающимся теоретиком магии! Но… Я невесело сощурилась: – Домой ездить, он, наверное, не любит? – Верно. Общественное сознание не меняется так быстро. “Интермир-Турс” вообще не должен был допускать подобного горного хурга в немагический мир, но, видимо, они решили, что его навыки в управлении переходами важнее – для хургов это профильное магическое направление. Понадеялись скорее всего что с клиентами-магами у хурга не будет, а клиентов из вашего мира от него отгородили хорошо выполненным гумункулом… Но за подругу ты точно можешь не волноваться: он собирался поклясться силой, что она получила все обеспечение и довольствие, которое полагается иномирному путешественнику и находится в безопасности. Это гарантия что так оно и есть, особенно когда клянется разумный, для которого нет участи страшнее, чем лишиться магической силы. – Ага… Ага… Поняла. Я, в принципе, действительно все поняла: зачем бояться нарушить права тех, чьи права все равно некому отстаивать? Но хотя бы за Снежанку теперь можно не переживать – и то хлеб! Это здорово меня успокоило. И теперь я вертела головой по сторонам, убеждаясь все больше. что мое самое первое предположение, сделанное наугад, было верным. Я обрадованно взвизнула, высмотрев то что искала: дорожный указатель, на котором белым по синему было написано “Михайловское”. – Что? – Сразу повернулся ко мне Ив. – Смотри! – Я ткнула в название населенного пункта. – Это поселок, где живут мои родители. Ну и я жила, пока не уехала учиться в Москву. Мы можем пройти его насквозь, выйти к станции, дождаться электрички и вернуться в столицу. Это километра четыре пешком, два часа поездом и еще примерно столько же по Москве. А можем пойти ко мне домой. Ты как, Иверин Зеленый Мыс? Не против изучить быт и уклад аборигенов закрытого мира в условиях их естественной среды? – А во дворе родительского дома стояла машина невыносимого, броского, кричаще-алого цвета – и это только основной тон. В зависимости от угла падения света, он то перетекал в бронзовый металлик, то уходил в глубокий бордо. “Цвет«хамелеон»!” – хвастливо сказали Лошадевы, когда приехали на ней к родителям первый раз. “Цвет «хамелеон в истерике»” – поправила тогда их Огнева-старшая. – А впечатлений о жизни аборигенов ты получишь немножко больше, чем я планировала, – пробормотала я под нос, смиряясь с неизбежным и решительно открывая дверь. Отступать было некуда. Москва – очень далеко позади! Отчий дом оглушил какофонией. Гудел пылесос и перекрывая его, надрывался телевизор. Визжала в кухне кофемолка. Дом, родимый дом. Не так уж она и далеко эта Москва, если так подумать, если идти пешком – к празднику точно доберемся… Хорошая идея, да. Но нет. Аккуратно закрыв за собой дверь, я взяла Ива за рукав. – Слушай… Но предупреждать и готовить спутника было поздно – нас обнаружили. – Варька! – В первый момент радостный вопль заглушил пылесос, телевизор, кофемолку и табун жеребят на втором этаже, а во второй момент сестрица пнула пылесос, ткнула пульт, измученная противостоянием техника смолкла, а старшая моя сестрица Василиса Лошадева, в девичестве Огнева, выскочила в холл из гостинной. |