Книга Отравленная для дракона, страница 69 – Кристина Юраш

Когда она кончила — дико, хрипло, с разорванным криком — я не остановился. Она кричала так страшно, так надрывно, что этот крик прорезал мне душу, словно нож.

Она задыхалась. Я чувствовал, как её тело сжимается в мучительно сладких конвульсиях, как внутри неё становится туго, как она что-то шепчет, словно молитву, глотая обрывки слов, как её трясёт, словно лихорадит, а её кожа становится блестящей от пота.

И в этот момент кончил я. Мне показалось, что такого со мной никогда не было. У меня даже руки задрожали, когда я чувствовал, как вытекаю в неё… Перед глазами был туман. В моих руках были её бёдра. А она словно подалась назад, принимая меня всего до последней капли.

— Чья ты? — выдохнуло моё сердце. И мир сузился до её искусанных, пересохших губ, до её язычка, который едва заметно облизывает их.

— Т-т-твоя… — едва слышно прошептали они.

Мне хотелось упасть перед ней на колени и целовать её бёдра, её лоно за то наслаждение, которое я получил.

И тут, когда она повернулась ко мне, глядя на меня безумным, измученным взглядом среди растрёпанных волос, прилипших к щекам, с красным следом ремня на шее, она показалась мне такой прекрасной, что я готов был целовать землю, по которой она ходила.

Я хотел сорвать маску, хотел поцеловать её, но мой взглядупал на её бёдра, на красные следы.

Несколько ударов сердца хватило мне, чтобы понять, что я только что натворил. Я не должен был… Не должен был так себя с ней вести. Я же обещал себе!

Мои пальцы касались следов ремня, а я умолял простить меня за то, что я сделал… Я касался их губами, словно надеясь, что поцелуи залечат её раны, я пил её до дна, чувствуя, как она кончает от моего языка.

Даже сейчас на губах осталась сладость. Её сладость.

— Что я натворил? — выдохнул я, чувствуя, как дракон рычит внутри меня от боли. — Я повел себя с ней, как с последней шлюхой… Я перегнул. Я сломал её. Растоптал…

Страшная мысль о том, что после того, что случилось, она окончательно решит умереть, заставила меня посмотреть на ее окна.

Через пару минут я был уже на балконе второго этажа, прижимаясь спиной к холодной промерзшей спине. Шторы ее комнаты были закрыты, но неплотно. И я скользнул посмотреть…

Она лежала на кровати, сбросив с себя одеяло. И смотрела в одну точку.

Я готов был открыть стеклянную дверь, войти в комнату, обнять ее колени и покрывать поцелуями.

Она — мой алтарь. Моя святыня. А я… Я осквернил ее своими руками.

И тут я увидел, как ее рука скользнула по бедру, где вздулись следы от ремня. Я жадно смотрел на то, как ее бедра подались вперед, а ее рука скользнула между ее ножек. Она прикрыла глаза, простонав от наслаждения.

И в этом было что-то ужасное… И божественное.

Она плавно двигалась бедрами. Ее губы были полуоткрыты, а я смотрел на нее, как на богиню. Это самое лучшее, что когда-либо происходило в моей жизни.

«Ей понравилось… Я в это не верю… Это не может понравиться приличной женщине…» — вертелось в голове.

Но ей это нравилось. Ей нравилась грубость… Ей нравилась боль… Ей нравилось то, что я считал кощунственным. Ей нравились мои фантазии…

И сейчас я обожал ее еще сильнее. За ее тихие стоны, за движение бедер, за движение ее руки, которое я впитывал в свою душу. Я понимал, что это ритуал. То, чего леди себе никогда не позволяла. И она позволила… Разрешила…