Книга Отравленная для дракона, страница 64 – Кристина Юраш

— И о чём же ты просишь? — послышался задыхающийся голос. Я попыталась отстраниться, но наткнулась на стол мужа, заваленный бумагами.

Его пальцы скользнули к груди,сжали сосок — не грубо, но с такой обладающей нежностью, что я застонала, закрыв глаза.

Его взгляд впился в меня — не как в женщину, а как в преступницу, которую он только что поймал с доказательством в руках. В его глазах не было гнева. Была ярость, замаскированная под контроль. И это пугало больше крика.

— Ты молчишь? — прошептал он.

Его пальцы легли на моё горло, сначала сжали, а потом чуть ослабли, давая глоток воздуха.

— Ты хочешь просить… но стыдишься даже назвать то, чего хочешь?

Я не нашла, что сказать. Я смотрела на его член. «Я… я не смогу… Он… слишком… большой… для меня…» — пронеслась в голове мысль.

«О да!» — прошептал во мне сладкий незнакомый голос, заставив меня покраснеть.

Он прижал меня к краю стола, резко усадил на него, сжал горло и вошёл, заставляя смотреть в глаза.

На мгновенье его глаза затуманились, а из его груди вырвался стон. Резкий толчок вогнал член в меня до конца, а я простонала и задрожала всем телом.

Я задохнулась. Не от боли. От глубины. — Ждёшь от меня нежности? — прорычал он. Ещё один резкий толчок заставил моё тело вздрогнуть. — А её не будет… Кончилась нежность…

Я чувствовала, как мое тело отвечает, вздрагивает. Боже мой… Как же глубоко…

Это не должно быть приятно. Это — предательство. Предательство себя, моей прежней жизни, моей совести.

А я уже жажду.

Я чувствую, как мой живот сжимается, как внутри всё сжигает сладкий огонь, как колени дрожат — не от страха, нет. От ожидания. От стыда за это ожидание.

— Я накажу тебя так, что ты будешь молить меня снова, — прошептал он, удерживая на своем члене.

Мои бёдра предали меня. Самостоятельно. Безнравственно. Подались вперёд, будто зная: только он может утолить эту жажду, которую я годами прятала под корсетом приличия.

Колени задрожали. И я возненавидела себя за то, что молча прошу: «Ещё».

— Вот так, — прохрипел он, наклоняясь так близко, что маска почти коснулась моих ресниц. — Ты думала, что хочешь умереть?

Он резко отвёл бёдра — и грубо вошёл снова.

Я захлебнулась не то стоном, не то криком.

Глубже. Жёстче.

Я выгнулась, цепляясь пальцами за край стола, чувствуя, как бумаги, чернильницы и судьбы чужих людей падают на пол, забытые, как и я сама.

Третий толчок. Резко, без предупреждения, заполняя меня до боли, до сладкой истомы, до того самого места, где живёт страх… и желание.

— Ты хочешь жить, — прошептал он, впиваясь взглядом в мои зрачки. — Только не знаешь, как.

Ещё один толчок.

Ещё один стон, вырвавшийся из моей груди вопреки воле.

Ещё одна волна жара, поднимающаяся из живота к горлу.

— Ты хочешь, чтобы тебя взяли. Чтобы тебя сломали. Чтобы кто-то сказал: «Нет. Ты не уйдёшь. Ты останешься — и будешь моей, даже если будешь ненавидеть меня за это».

А я…

Я уже не сопротивлялась.

Я уже дышала в такт ему.

Мои бёдра сами подавались навстречу, принимая его глубже, глубже, глубже — будто пытаясь проглотить всю его ярость, всю его одержимость, весь его страх потерять меня.

— Ах… — вырвалось у меня предательское, и я тут же закусила губу, но было поздно. Он уже слышал. Он уже знал, что мне это нравилось.

— Вот так, — прохрипел он, прижимая меня ещё сильнее. — Ты не просишь. Ты молишь. Твоё тело уже на коленях передо мной. А ты всё ещё думаешь, что можешь умереть?