Книга Отравленная для дракона, страница 14 – Кристина Юраш

Ткань штанов натянулась, будто кожа не выдерживала плотности пульса, что бил внизу живота. Это был не просто возбуждённый член, это было желание содрать с нее платье, войти в нее, услышать этот сладкий первый стон. И доставить ей такое удовольствие, от которого она еще не скоро сведет дрожащие колени. Я хочу наслаждаться ею всей, целиком, полностью, каждым ее вздохом, каждым стоном, каждым движением, хочу сжимать ее грудь, видеть, как вздрагивает ее животик от каждого моего толчка, покрытый капельками пота, обхватить губами ее набухший сладкий бугорок и под ее стон и дрожь напряжения скользить по нему языком. Да, я хочу знать ее вкус. Вкус ее кожи, вкус ееслез, вкус ее соков.

— Нет, — тихо сказал я, пожирая ее взглядом. — Я не сумасшедший.

Это была ложь. Я действительно сошел с ума. Никогда еще я не желал так женщину.

И тут же мысленно произнес: «Я просто устал притворяться, что могу жить, не взяв тебя!».

Она отшатнулась, но я не двинулся. Пусть боится. Пусть ненавидит.

Лишь бы не смотрела сквозь меня, как раньше смотрела на других.

Я видел, как её муж унижал её. Видел, как гости жрали её труд и плюнули в лицо тем, чем сами восхищались еще пять минут назад.

И всё это время я стоял в саду. Сжимал рукоять кинжала под плащом. Готов был войти и сжечь этот дом до основания.

Но знал: она не хочет спасения. Она хочет власти над собственной болью.

И потому я ждал. Даже когда каждая клетка тела требовала: забери, свяжи, унеси. Не отпускай никогда.

Но что-то внутри противилось. Я ведь не дикарь, чтобы так поступать с женщиной. Чтобы унести ее, спрятать, связать, дарить ей наслаждение раз за разом, кормить, ласкать, заваливать подарками до тех пор, пока однажды не услышу свое имя, которое она сладко простонет в момент оргазма.

— Вы не имеете права… — прошептала она, дрожа. — Я замужем.

Эти слова прозвучали как заклинание, как щит.

— А ваш муж ещё помнит, что он — женат? — спросил я, и в голосе прозвучала сталь, обёрнутая бархатом.

Я уже прекрасно знал, где и с кем проводит вечера ее муженек. С кем он выезжает в свет, кем хвастается перед друзьями.

Она попыталась уйти. Но я загородил путь. Не силой. Просто стоял — как стена, как судьба, как неизбежность. Я дышал ею, дышал ее страхом, ее дыханием, ее смятением.

— Я уже слышал, как ты плачешь, — сказал я тихо. — Долго. Терпеливо. Ты уже бежишь. Просто ещё не поняла, от кого.

И теперь, когда она смотрела на меня с ужасом, я видел не отказ.

Я видел сомнения и колебание. Трещину в защите.

А через трещину можно войти в ее душу, в ее тело, в ее сердце.

Она рванулась, бросилась в дом. За дверью исчезло ее красивое платье, ее испуганное сердце, ее страх, ее слезы. Здесь осталось только мое желание. Страстное, едва сдерживаемое тугими штанами.

Снег хрустел под сапогами — не звук, а укор. «Ты позволил ей уйти».

Я сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Мне хотелось разнести этот дом. Сломать дверь. Затащить её в тень. Заставить кричать моё имя — не от страха, нет. От боли, которую я бы стёр поцелуями. От удовольствия, которое я бы влил в неё как яд.

Заставить ее почувствовать что-то кроме боли, слез и обиды. Заставить ее ощутить, что если для кого-то она мусор, то есть тот, для кого она богиня. Тот, кто готов поклоняться ее телу, дарить ему сладость наслаждения, пока она сама не прошепчет мне однажды, что она мокрая… Что она хочет меня. Прямо здесь, прямо сейчас…