Книга Мой крылатый капитан, страница 68 – Анна Тарханова

Кажется, красноволосый все же поверил в мою искренность.

— Допустим, я прикажу завершить бой, — растягивая слова произнес он, сверля меня странным, болезненно блестящим взглядом. — но что получу взамен? Скажи мне, девочка, во что ты оцениваешь жизнь этого крылатого?

— Я сделаю все, о чем вы попросите, — ответила я, опуская взгляд. И я действительно была готова на все, тем более что, жить мне и так оставалось до вечера.

— Нет, — вдруг резко выдохнул шестирукий. Я со смесью ужаса и удивления посмотрела на него, не понимая, что пошло не так. — Все, что я хочу, я получу и так, — пояснил он. — Для этого мне нет нужды сохранять ему жизнь и лишать моих соплеменников отличного развлечения. Предложи что-то поинтереснее, или они продолжат.

Я судорожно попыталась сообразить, что такого особенного могу дать Дороку. Технологии гралов? Но им ничто не мешает найти остатки нашего шаттла, да и вряд ли красноволосого интересуют технологии. Скорее уж чужие страдания. Предложить себя? Тоже глупо, ему ничего не мешает взять меня даже здесь и сейчас.

Я с отчаянием подумала, что у меня, фактически, нет ничего…

Но, с другой стороны, я уже успела понять, что Дорок ничего не делает просто так. Если он поставил такое условие, значит есть что-то… я похолодела.

Он знал.

Конечно, красноволосый сам говорил, что общался с пленниками-гралами и наблюдал за ними. И, естественно, он понял нашу главную уязвимость.

Теперь я точно знала, чегождал от меня Дорок — чтобы я добровольно принесла в жертву свои крылья.

В глазах потемнело и поплыли какие-то синеватые круги. Я до крови впилась ногтями в ладони, надеясь, что так не будет заметно как сильно они дрожат. Шестирукий ждал, ухмыляясь мне в лицо. Видел, что я, наконец, поняла его намеки — и наслаждался.

А меня изнутри корежило и ломало. Казалось, сосуды один за одним лопаются от напряжения. В висках стучала кровь, стремясь вырваться наружу.

Страшнее всего было то, что Дорок не требовал невозможного. Без крыльев вполне можно было жить. Только вот как раз «жить» для грала значило «летать». Наши крылья были для нас душой, а не конечностью. Любой грал при необходимости мог бы пожертвовать ногой, рукой и даже жизнью… но не крыльями.

Я слышала рассказы о преступниках, которым обрезали крылья. Это жестокое наказание считалось более страшным, чем смертный приговор и выносилось крайне редко. И никто из лишенных крыльев не выжил. Как бы их не охраняли, они в итоге находили способ покончить с жизнью или сходили с ума.

Был ли на свете хоть один крылатый, добровольно отказавшийся от своих крыльев?

Я подняла полные слез глаза на Дорока.

— Прошу вас, не надо… — прошептала я, уже понимая, что это бесполезно. Шестирукий выглядел… возбужденным. Он пожирал меня взглядом, полным безумной тьмы, я чувствовала его тяжелое глубокое дыхание на своих мокрых щеках. Когда красноволосый пододвинулся еще ближе и слизнул с моего подбородка слезу, по его телу прошла крупная дрожь.

— Я жду, — выдохнул он мне в губы.

От отвращения к нему и самой себе я зажмурилась. Но шестирукий не позволил мне даже этого.

— Смотри. Мне в глаза. Хочу видеть все, когда скажешь, — прерывисто приказал он, едва справляясь с собой. Темные зрачки затопили радужку, отчего глаза Дорока казались почти нормальными, только бездонными и полными сексуального напряжения.