Книга Нарисованное счастье Лоры Грей, страница 31 – Светлана Ворон

— Знаешь, о чем я думаю? — рассеянно предположила я, события последних недель выстраивались в странную цепочку, но если применить к ним сверхъестественную теорию Лео, все становилось логичным. — О том, что нас неспроста притянуло друг к другу. Мы оба неосознанно чувствовали — дома что-то не так, и наши сердца давали подсказку тем способом, которым умели. Поэтому я рисовала тебя: ты детектив, способный докопаться до истины, которая мне не видна, еще и жертва той же трагедии. И ты наверняка тоже чувствовал, что пора что-то менять, поэтому так легко поддался призыву, хотя и не понимал причины. Все нити судьбы соединились воедино в какой-то момент и сработали как магнит. Считай это космическим провидением.

Мне было горько, что я не видела обмана до момента, как нашла «бмв» Малкольма возле гостиницы. Положа руку на сердце, я и позже ничего не заподозрила по его поведению — он вел себя безупречно, как всегда, улыбался, целовал при встрече и прощании, словно ничего не изменилось. Теперь-то я понимала, что не чувствовала подвоха, потому что он не считал себя виноватым. Только вина могла выдать его, а он не испытывал ее.

— Значит, ты начинаешь мне верить, — одобрительно улыбнулся детектив. — Только слишком мелко судишь. Бери выше.

— Хочешь сказать, ты видишь в этом что-то большее, чем уже есть? — удивилась я, но мой разум пока не был готов мыслить масштабнее.

Что Лео хочет этим сказать? Он все еще считает, что я сама спровоцировала все события, своими руками нарисовала и воплотила будущее? Тогда почему Малкольм мне изменял? Разве я не писала бесконечно картины с образами нашей счастливой семьи? Разве не должна была моя жизнь оставаться тогда идеальной? Я никогда не рисовала Малкольма с другими женщинами! Он никогда не просил меня о таком!

Или Малкольм смог обойти правила потому, что знал о них и понимал, кто он и кто я? Обладание этим знанием дало ему силу изменять события под себя,также как и мне дало силу поступить, наконец, иначе: вместо того, чтобы смириться с ролью рогатой жены, как Малкольм ожидал, я ушла из дома и твердо была намерена не возвращаться.

— А ты нет? — загадочно улыбнулся Лео и осторожно нащупал мою руку под одеялом. Нежно переплетя наши пальцы, я притянула ее к себе, и вновь мое сердце ударило в ответ изнутри, вот только в ночной тишине этот звук вышел почти оглушительным. И уж точно я больше не могла игнорировать эту странность.

«Ту-дум», — сердце словно пыталось выйти наружу, воссоединиться физически с тем, чего ему не хватало. Будто оно не было целым без чего-то важного, но понимание природы этого сверхъестественного явления ускользало от меня, как всегда.

— Что это такое?.. — я, наконец, преодолела свою склонность к слепоте и обратила внимание на очевидную подсказку.

Лео смотрел, как моя рука тянется к его груди, и перехватил ее на полпути, будто испугался, что я узнаю. Улыбка исчезла, дыхание участилось, а лицо детектива приобрело уязвимое и серьезное выражение. Немного помедлив, он все же позволил моей руке коснуться его груди. «Ту-дум», — содрогнулась ладонь от могучего удара, и я перестала считать это случайным совпадением, ища истинную причину.

— Что это? — подняла глаза на Лео, смотрящего на меня в болезненном ожидании решения.