Книга Певчая птица и каменное сердце, страница 96 – Карисса Бродбент

В Мортрине становилось все темнее и зябче.

Азар не приходил за мной, чтобы я помогала ему с воротами, и не заставлял тренироваться, и я с удивлением заметила, что неожиданно этим огорчена. Он вообще ничего не говорил, даже мне. Наконец-то можно было отдохнуть. Но отдыхать означало лишь оставаться наедине с кошмарами, которые с момента возвращения из санктума Дыхания стали болезненно живыми.

Самый тяжелый кошмар посетил меня через три дня. Мне снилось, что я снова в храме. Меня окружали призраки, покалеченные тела на покалеченном полу, и по воздуху едва заметно тянулась тонкая серебристая дымка.

Я смотрела вниз, на души, валяющиеся у моих ног, как сухие листья, полусъеденные, едва живые – жизни в них едва хватало, чтобы страшиться собственного небытия.

Им предстояло здесь умереть.

– Как же мне холодно! – произнес знакомый голос. – Мне надо согреться.

Эомин.

Я упала на колени. Эомин поднял на меня полупрозрачный глаз. Его тело уже не было сплошным, от него откусили куски плоти. Я попыталась дотронуться до своего друга, но руки проходили насквозь.

– Все хорошо, – сказала я. – Я тебе помогу.

«Я тебе помогу». Волшебные слова. Я всегда старалась, чтобы они оставались правдой. Но сейчас мое обещание имело явный привкус лжи.

Сквозь его тело упала серебряная слеза и разбилась о плитку пола.

– Мише, нам бы только немного света, – послышался у меня за спиной другой голос, женский. – И все. Пожалуйста.

Этот голос. Сколько времени прошло… Я уже начала забывать, как он звучал, – немножко похож на мой.

– Посмотри на меня, – попросила сестра.

Но я крепко зажмурилась. Вот же трусиха. И прошептала:

– Я тебе помогу.

Я попыталась дать им свет. Но хотя ожоги вгрызались в кожу, мой бог молчал.

– Ну пожалуйста, – молил Эомин. – Ну пожалуйста.

– Мише, ну пожалуйста, – упрашивал женский голос. – Я ведь шла за тобой. Я тебе доверяла.

– Я еще могу спасти тебя, – рыдала я. Мне удалось заставить себя открыть глаза и обернуться, но все, что я увидела, – это мертвого вьюрка, в чьих внутренностях копошились личинки.

Я вскочила, не успев до конца проснуться. Мой сон, густой и липкий, еще цеплялся за меня. Меня звал Мортрин. Не знаю, когда мне начало казаться, будто он тоже со мной разговаривает. Все эти потрескивания и стоны стали складываться в интонации фраз. Остальные спали, измученные нашим путешествием и уже страшась следующего отрезка пути.

Эомин.

Это оказался не просто сон. Я знаю, как выглядят ночные кошмары, и это определенно был не он. Это было видение. Я подскочила и побежала по коридору. Мне не нужно было думать, куда идти. Мортрин направлял каждый мой шаг, вел прямиком к очередным вратам.

Эти оказались в плачевном состоянии. Верх арки совсем развалился, оставив лишь два одиноких бронзовых столба, стоявших, как покосившийся памятник смерти. Завеса нетерпеливо колыхалась, чуть быстрее, чем на ветерке, которого там быть не могло.

Голос Эомина все еще звучал у меня в ушах, переплетаясь с голосами призраков в храме: «Мише, мне холодно, я голоден, помоги мне!.. Я тебе доверял…»

Он здесь. Я не сомневалась, что он здесь. Я ожидала увидеть, как полусъеденный призрак царапает ногтями ворота.

Я побежала к ним…

Но меня остановила чья-то крепкая хватка.

«Мише!» – звали голоса, и завеса трепетала от касаний их пальцев.