Книга Певчая птица и каменное сердце, страница 95 – Карисса Бродбент

– Нет. – Я встала между Элиасом и Азаром.

Я была на тех войнах. И видела, что произошло, когда зубы бога, поднесенные Септимусом, принцем Дома Крови, применили как оружие. Да, с их помощью претендент на трон получил большую власть, но досталась она страшной ценой.

– Нет, – повторила я. – Ты не можешь этого сделать. Ни у одного смертного не должно быть такой власти.

Я чувствовала себя идиоткой. Так сосредоточилась на конечной цели нашей миссии, что совершенно упустила из виду, что Азар по пути накапливал силу. От мысли о том, что можно сделать с этими предметами – чистой сущностью Аларуса, – если они попадут не в те руки, меня начинало мутить.

– Так думают твои друзья в Доме Ночи? – уточнил Элиас. – Что это опасно? Значит, они те еще лицемеры, потому что сами копят эту силу.

– Это неправда, – без колебаний заявила я.

У Элиаса дернулся уголок рта: этакая довольная ухмылка кошки, схватившей зубами птичку.

– Девочка, я держу шпионов, и не абы кого, а весьма искусных. Уж не знаю, чем именно располагают твои ночерожденные друзья, но что-то у них точно есть. И я их за это нисколько не виню. Вывели из себя Ниаксию, укокошили тенерожденного принца и сделали кроверожденных своими врагами. Я бы на их месте тоже копил все оружие, какое только смог найти. – Его усмешка погасла, когда он повернулся к Азару. – Неужели ты не чувствуешь, как это носится в воздухе? Все Дома борются за выживание. Дом Крови завоевал человеческий народ, так какого…

– Что сделал?! – ахнула Чандра. – И где именно?

У меня внутри все оборвалось. Если это правда, то перейдена граница, на которую никогда не покушались, с самого момента появления вампиров.

Видения пляжей, пропитанных кровью, которые явил мне Атроксус, показались теперь пугающе близкими.

– На каком-то богами забытом островке, – ответил Элиас. – Глана. Глеа. Как-то так. Зачем тебе такие подробности? Даже боги начинают тревожиться. Мы должны быть готовы драться. – Он повернулся к Азару. – Твоя сестра это знает. А твой отец…

– Да мои сестра и отец даже не догадываются, – презрительно бросил Азар. – Они ничего не видят, кроме того, что творится у них под носом, да и то не всегда. Радуйся, Элиас, что мы оба до сих пор связаны клятвами, потому что иначе я швырнул бы тебя обратно, догнивать. И даже если бы я послушался твоего совета, это не имело бы никакого значения, потому что Ниаксия растоптала бы нас всех за неповиновение.

Элиас начал было что-то отвечать, но Азар заорал:

– Тихо!

«Тихо. Тихо. Тихо».

Приказание – вернее, понуждение – завибрировало, отражаясь от камня. Элиас закрыл рот, буравя Азара острым, как лезвие, взглядом.

Азар оглядывал нас, и тени лепились к его силуэту. Он двинулся по направлению к коридору, но рядом со мной приостановился, задержавшись взглядом на моей щеке. На том месте, куда рука Элиаса нанесла мне удар.

Он сжал губы и отвернулся.

– Отдыхайте, пока есть возможность, – сказал он нам. – Скоро снова двинемся в путь.

И с этими словами Азар исчез в коридоре. Луче следовала за ним по пятам.

Мы тащились вперед несколько долгих серых дней. Все это время Азар был слишком тих и угрюм, даже для него самого. Элиас почти ничего не говорил, только что-то сердито бормотал вполголоса. Чандра по-прежнему шептала молитвы.