Книга Певчая птица и каменное сердце, страница 214 – Карисса Бродбент

Атроксус опустил на меня смягчившийся взгляд. От него исходил теплый свет нежности. Мне давно уже не было так приятно: невольно вспомнилось то утро, когда я впервые взошла по ступеням Цитадели.

– Ты поработала на славу, а’мара, – промолвил он. – Сегодня ты оставила свой след в истории. Ну а теперь нанеси на эту картину последний, заключительный штрих.

У меня в руке появилось что-то обжигающе-горячее. Я увидела сияющую стрелу с золотыми перьями, подрагивающими на конце. Сквозь меня проходила ее сила, во всех смыслах противоположная магии тенерожденных: рассвет против сумерек, огонь против льда.

– Быстрее, – велел Атроксус. – Ниаксия скоро появится. Но к тому моменту мы уже зажжем новую зарю.

Он простер руки. По ледяному зеркалу границы между Нисхождением и смертью пролился свет, разжигаясь огнем. Мертвецы бросились от него врассыпную, словно крысы, спасающиеся от пожара в амбаре. Все, кроме одного. Призрачная жрица, из горла которой текла кровь, смотрела на солнце так, как будто увидела свой дом.

Взгляд Сейши упал на меня, и в нем отразилась неизбывная печаль. Сестра потянулась ко мне.

Моя рука, держащая стрелу, сжалась.

Я еще чувствовала душу Азара, цепляющуюся за жизнь исключительно благодаря моим усилиям. Фигура в центре ритуального круга издала бессловесный крик и опустилась на четвереньки. Она пока еще не была ни Аларусом, ни Азаром. Всего одно усилие, и я могла бы вытащить Аларуса назад. Но это означало навсегда расстаться с Азаром.

А когда я посмотрела на Атроксуса, который стоял, воздев руки и вздернув к солнцу подбородок, меня осенила ужасная догадка.

Дело было не только в убийстве Аларуса.

Атроксус явился сюда потому, что это была точка перемены силы. Удачный момент, чтобы ухватить больше, чем было дано ему в начале времен. Прилив силы, который придет с истинной смертью бога.

Сила богов – общая на всех. Когда один умирает, другой становится сильнее.

Нет.

Нет, нет, нет.

Я не произнесла это вслух. Но Атроксус, словно бы услышав меня, взорвался гневом. В глазах его полыхнуло белое пламя.

– Ты понимаешь, что я тебе предлагаю? – взревел он. Каждое слово жгло мне кожу. – Однажды ты поклялась мне в верности. Поклялась нести свет. Я дарую тебе восход.

Свет все прирастал, становясь ярче и ярче. Призраки уже распластались по земле, закрываясь руками или съеживаясь в клубок. Сейша подошла поближе, разглядывая Атроксуса с нескрываемым обожанием.

Я посмотрела на смертный мир над нами, перевернутый в небе вверх тормашками, и, вздрогнув, узнала в нем Обитры – шпили Дома Тени, а за морем явно проглядывали песчаные дюны Дома Ночи.

– Ты лучше многих других понимаешь, что создала Ниаксия две тысячи лет назад. – От голоса Атроксуса было не спрятаться. – Болезнь, которая сама не пройдет. Чудовищ, которые не ведают ничего, кроме голода. Они страдают, а’мара, как страдала ты. И не в их природе останавливаться. Они будут пожирать до тех пор, пока не останется ничего. Если мы сегодня не положим этому конец.

Я смотрела, как солнце, великое и страшное проклятие, поднимается на небо. Я смотрела, как Обитры заливает вечная, непрекращающаяся заря.

Атроксус наклонился ко мне и взял мое лицо в ладони.

– Подумай, кто ты, – выдохнул он. – Подумай, какой дар ты можешь преподнести этому миру. Мише Илие, для тебя нет спасения. Но после этого больше не будет чудовищ, приходящих в ночи пожирать детей. – Он показал мне, как кричит в человеческих кварталах маленькая съежившаяся девочка, когда вампир вонзает зубы ей в горло. – Больше не будет существ, которые приходят в населенные людьми земли распространять свою чуму. – Атроксус показал мне берег моря, залитый кровью и усыпанный телами после набега целой армии вампиров. – Больше не будет бесконечной погони за жизнями, которой не должно существовать. – Он продемонстрировал мне вампиров, голодающих в опустевших руинах и в бесплодном отчаянии бросающихся друг на друга.