Книга Певчая птица и каменное сердце, страница 217 – Карисса Бродбент

Но была не в силах пошевелиться.

И тут я увидела это – то мгновение, когда Ниаксия решила предпочесть любви власть. То мгновение, когда она решила, что если уж мужа ей не вернуть, то она заберет себе империю.

Богиня снова повернулась к Азару, и взгляд ее опять стал ледяным.

– Полагаю, теперь ты будешь молить меня спасти ее. – Голос Ниаксии сочился горечью.

Азар водил большим пальцем по моей обожженной руке: туда-сюда, вперед-назад. Когда он заговорил, то постарался, чтобы его голос звучал твердо:

– Я подвел тебя. Но она – нет. Она подарила тебе эту победу.

– Ты лишил меня моей любви, но просишь отдать тебе твою, – презрительно скривила губу Ниаксия. – Когда теряешь то, что больше всего любишь, сердце ожесточается. И тебе эта сталь потребуется для грядущей войны.

– Прошу тебя… – взмолился Азар.

Но Ниаксия уже отвернулась. Она смотрела на небо, бурлящее от присутствия богов.

– Прибывают остальные, – промолвила она. – У меня нет желания сегодня вечером с ними встречаться. Если хочешь, идем со мной.

Азар промолчал и даже не пошевелился. Он стиснул меня, словно полагал, что если будет держать достаточно крепко, то этим помешает смерти меня забрать. Надо мной прокатилась тьма. А потом она разделилась, и когда я снова смогла что-то разглядеть, то увидела, что Ниаксия рассматривает нас обоих.

– Ну ладно, – фыркнула она. – Пусть остальные боги тебя забирают. Может, они разрешат тебе оставить ее голову, как однажды оставили мне голову моего любовника.

«Не отпускай Ниаксию, – хотелось мне сказать Азару. – Ее можно спасти».

Так же как, оказалось, можно спасти Офелию. И всех остальных. Я поняла это, увидев ту до сих пор еще оставшуюся, но быстро зарастающую, столь уязвимую рану ее души. Я смотрела на Ниаксию и видела ее юной девушкой, мелкой богиней, которой она когда-то была в воспоминаниях Аларуса: полной любви и надежд.

Когда Ниаксия прошла мимо нас, я попыталась дотянуться до нее. Однако мышцы, порванные и обожженные, отказывались слушаться. Мне удалось только дернуть пальцами.

Но наверное, она все равно это заметила, потому что остановилась. Что-то неуловимое промелькнуло у нее на лице.

Ниаксия наклонилась ко мне и словно бы с любопытством дотронулась пальцами кровавой ночи до моей щеки.

– Она из твоих, – проговорил Азар, по-прежнему пытаясь что-нибудь для меня сделать. Он готов был биться за меня до последнего, до самого конца. – Мише лучшая из нас. Она…

– Птица со сломанными крыльями. – Ниаксия выпрямилась и, может быть, всего на мгновение посмотрела на Азара с искренним сочувствием. – Если хочешь стать богом, то спасай ее сам.

– Нет… – вырвалось у Азара.

Но небеса уже открылись, и завеса, отгораживающая мир богов, разорвалась. Ниаксия исчезла.

Я дышала хрипло, грудь болела. Начала приходить боль. Появились боги, так что я балансировала на краю пропасти.

– Она убила его. Она убила его!

Витарус, бог жизненной силы и мора, прибыл первым, обрушившись с небес в облаке дождя и света. Одна рука его была покрыта зеленым мхом, и из нее росли цветы, а другая почернела от порчи. Этой второй рукой он зачерпнул пригоршню пепла, оставшегося от Атроксуса.

Айкс, богиня секса и плодовитости, явилась следующей – самое потрясающее существо, какое я когда-либо видела. Ее платье, окутав тело, развевалось до небес; красный цвет, видимо, символизировал нарушенную девственность и родовые муки. Медные волосы упали ей на плечи и растеклись среди останков Атроксуса, когда она опустилась на колени.