Книга Певчая птица и каменное сердце, страница 186 – Карисса Бродбент

На этот раз мы овладели друг другом не спеша, медленно и нежно тлея, приостанавливаясь, чтобы отпить друг у друга крови – наслаждаясь прикосновением кожи к коже. Я еще раз достигла экстаза, а Азар шептал мне сладкие призывы. После этого я позволила ему перекатиться на меня сверху, и мы еще раз обрели эту совместную эйфорию, сплетясь руками и ногами в единое существо. Он целовал меня, пока я проживала последний оргазм, сцепившись со мной пальцами, словно бы не желая отпускать.

Потом Азар выскользнул, но наши тела по-прежнему оставались прижаты друг к другу и упивались покоем и тьмой.

– Вот видишь, я же говорил, что не остановлюсь, пока ты не устанешь от наслаждения, – пробормотал он. – Я держу свои обещания.

Я засмеялась. Внутри я чувствовала себя изможденной и наполненной одновременно. Я положила ладонь Азару на грудь, и ресницы у меня затрепетали. Я водила пальцем по его шрамам, рисуя любовь поверх боли. И когда усталость одолела меня, я увидела, как наша кровь, рубиново-черная, капает через край алтаря.

Я ни о чем не жалела.

Мне хотелось, чтобы пятна от нашей крови остались на этом камне навечно.

– Ты всегда была глупым, взбалмошным созданием, а’мара.

Моему голому телу было холодно – пугающе холодно. Отсутствие Азара поразило меня ледяным ударом. Без него у меня как будто не хватало какой-то части тела.

Сон.

Я открыла глаза, моргая от слепящего солнечного света.

Это был сон.

– Но это уже переходит всякие границы, – продолжил голос, неумолимый, как рассвет.

Гнев бога невозможно описать. Он перестраивает мир. Его ощущаешь в воздухе. Он проникает в душу и выжигает тебя изнутри. Боги принимают облик смертных, но они ближе к буре или морю, чем к человеку, – ближе к силам, способным сокрушить смертную жизнь одним мимолетным капризом.

Я всегда любила Атроксуса. Я преподносила ему свои ребячьи подарки. Я впустила его в свое тело. Иногда я даже забывала, какова его подлинная природа.

«Пожалуйста, пусть это будет сон», – взмолилась я.

Но меня охватил страх, когда я почувствовала, что гнев Атроксуса нарастает, как дым погребального костра.

Никакой это был не сон.

Я подняла голову. Атроксус стоял рядом со мной, в глазах его бушевало палящее солнце, а тело облизывали языки пламени. Его ярость жгла так, что корежился воздух.

– Ты по-прежнему хочешь сказать, – вопросил он, глядя на меня полыхающим взором, – что мне верна?!

У меня перехватило дыхание, горло сдавило. Страх буквально парализовал меня. Я так долго вымаливала любовь Атроксуса, что думала, будто не бывает ничего хуже, чем когда твой бог оставил тебя.

Но я ошибалась. Его ненависть просто испепеляла.

– Встань, – велел Атроксус.

Его голос загремел по всему залу, и мое тело поспешило повиноваться раньше, чем ему это приказал мозг.

Я неловко соскользнула с каменной плиты и упала на колени. Я все еще была обнажена. Но заснули мы с Азаром не здесь – по крайней мере не совсем здесь. Что-то казалось таким же, как и прежде: расположение алтаря, белый камень, стеклянные окно и потолок. Но если там царили мрак и запустение, то тут все выглядело ослепительно сверкающим и чистым. Мир за стеклом был затянутой облаками пустотой. Скульптуры исчезли. Там, где раньше высился разбитый идол, вместо него стоял Атроксус.