Книга Певчая птица и каменное сердце, страница 124 – Карисса Бродбент

И пока он пытался схватить меня, нырнула в полосу света.

Я оказалась права. Свет меня не убил.

Но, боги, боль была просто жуткая.

Когда я устремилась в дверь, свет принялся разъедать мою плоть, ядовитый и жгучий. Я вполголоса пела гимны, словно чтобы напомнить царящей здесь магии, что и я тоже принадлежу ей, под своей вампирской оболочкой. Может быть, чтобы напомнить об этом также и себе самой.

Я вслепую прыгнула вперед, крепко зажмурившись и размахивая руками, пока не споткнулась о ступеньку и не влетела в стену. Жжение отступило, убийственная пытка сменилась ровной саднящей болью, и я отважилась приоткрыть один глаз.

Кое-что разглядеть было можно, хотя и с трудом, закрываясь от слишком яркого света, который исходил от гладкого мраморного ларца в центре комнаты. Вокруг валялись три расколотых золотых черепа, возможно конских. Наверное, лошади когда-то были тут стражами, как ягуары в санктуме Дыхания, но им давно уже пришел конец. Внутри помещение казалось больше, чем снаружи, хотя непонятно, была тому причиной магия или оптическая иллюзия, ибо стены были покрыты зеркалами. На меня смотрела моя же собственная фигура, вырисовывающаяся силуэтом на ярком свету и неоднократно повторенная во всех направлениях. Землю и стены сотряс глухой рев, зеркала задрожали. Доносившиеся снаружи звуки, производимые мертвецами, становились все громче и громче, и через якорь, который связывал нас с Азаром, я чувствовала, как он ослаб.

Заслонившись рукой, я подошла к ларцу. Тот был сделан из гладкого белого мрамора, как и сама крипта, лишь наверху вырезаны какие-то концентрические круги. Письмена или что-то подобное, только древнее. Я провела по ним рукой. В камне был высечен разделенный пополам круг, упрощенная версия знака Атроксуса – явно более поздняя, потому что отсутствующий фрагмент вырезали поверх старых, более тонких линий.

Его определенно следовало заполнить. Должен быть какой-то ключ…

Движение, которое я уловила краем глаза, испугало меня. Я подняла взгляд и отпрыгнула назад.

По другую сторону от ларца стояло мое отражение. Мое и… не мое. Большие пустые глаза сияли. Веснушки испускали белые лучи, как будто через дырочки в бумаге просвечивало полуденное небо. Ни во что одета эта женщина, ни детали ее тела было не разобрать, поскольку из дыры в груди, пульсируя, било сияние – такое яркое, что больно смотреть.

Я отступила назад, а мой двойник – нет. Женщина приблизилась ко мне и протянула над ларцом руку ладонью вверх.

Она звала меня.

Но я не шевельнулась.

Звук сражения за стенами стал громче. Страх Азара – я знала, что он боится не за себя, а за меня, – бился у меня в груди все быстрее.

Я попробовала подойти на шаг ближе.

Женщина-отражение улыбнулась, и с губ ее полился свет.

В ту секунду, как я сделала шаг, она одной рукой схватила меня за запястье и дернула к себе, а вторую опустила мне прямо в грудь.

Мой собственный крик наполнил мне уши в том мире, где я находилась, – кажется, за тысячи миль отсюда.

Внутри меня взорвалась боль; в животе и груди полыхнул огонь, разлился по жилам. Но я не могла пошевелиться. Не могла отпрянуть. Перед глазами замелькали воспоминания.

Нет – не просто воспоминания. Грехи.

Локоть, касающийся моего локтя у меня в спальне.

Тело, ударяющееся о землю во дворе Цитадели.