Книга Продана Налгару, страница 5 – Каллия Силвер

Прекрасная.

И такая хрупкая.

Эта мысль всколыхнула что-то в глубине его естества, нутряную тягу. Голод, да, но не только. Любопытство. Первобытное желание обладать. Она была маленькой, но не по-детски. Мягкой, но не слабой. Даже во сне в её теле чувствовалось напряжение, скрытое сопротивление, намекающее на потаённую силу. Интеллект, возможно. Непокорность, ждущая, чтобы вспыхнуть.

Как онабудет бороться со мной? — гадал он.

Сколько времени потребуется, чтобы сломать её, или выдрессировать, или и то, и другое?

У него был переводчик, купленный у Маджарин, чудо органической точности, уже настроенное на нюансы человеческого языка. Он изучит её звуки, её смыслы, её разум.

Будет ли она сопротивляться?

Конечно, будет. В этом и заключалась притягательность.

Будет ли он нежен?

Он не знал. Ответ не имел значения.

Но он будет брать у неё.

Её кровь.

Когда пожелает.

Голограмма снова мигнула, переключаясь на новую запись. Теперь она не спала.

Зарок подался вперёд, внимание обострилось.

Вот. Её глаза. Широко раскрытые и мягкие, странного землистого цвета, пугающе незнакомого. Не красные, как у его вида, а глубокие, насыщенно-карие. Живые. Слишком живые.

Он видел, как в их глубине расцветает паника, как мечется её взгляд, лихорадочно оценивая обстановку. Пришло осознание — медленно разгорающаяся искра неверия, вспыхивающая ужасом.

А затем…

Она закричала.

Её тело выгнулось в оковах в отчаянной, тщетной борьбе. Она билась, и её голос — сорванный, первобытный вопль ярости и страха — эхом разносился по стерильной камере.

Она не жертва, — подумал он, чувствуя, как внутри шевельнулось что-то похожее на восхищение. — Она совсем не кроткая.

Заворожённый, он наблюдал, как её дух рвётся из пут.

А потом вошли Немок.

Гладкие, безликие тени, вплывающие в кадр с тревожной грацией. Один из них достал иглу, сверкнувшую металлом в стерильном свете: подавитель, острый и клинический. Он прижал кончик к её бедру. Она дёрнулась, вскрикнула — сдавленный звук протеста, — а затем затихла, когда наркотик подействовал.

Свет в её глазах померк, угасая в пустой неподвижности.

И внутри у него что-то с треском надломилось.

Поднялась внезапная и жгучая, неожиданная волна ярости.

Не та контролируемая ярость, которой он управлял на поле боя, не расчётливое насилие войны. Нет. Это было личное, нутряное. Дикий, рычащий зверь, скребущийся под кожей, требующий свободы.

Как они посмели тронуть её?

Как посмели пронзить то, что принадлежит ему?

Зарок молча встал — движение было плавным и лёгким. Он пересёк комнату, тени сгущались вокруг него. Одно касание ладони активировало панель связи.

Мгновение спустя появилась размытаяпроекция капитана Лаггарела, Дуккара-работорговца, закутанного в мерцающую упряжь, обозначающую статус — свидетельство его богатства и влияния. Его глаза расширились, тень беспокойства пробежала по рептильим чертам при виде Зарока.

— Военачальник, — быстро произнёс Дуккар, почтительно склонив голову. — Она в пути, как и требовалось.

— Ей нельзя причинять вред, — произнёс Зарок низким голосом, и каждое слово было осколком льда. — Обеспечьте ей комфорт. Еду. Тепло. Освободите её от оков и проследите, чтобы она была одета.

Лаггарел моргнул, выражение беспокойства сменилось замешательством.

— Разумеется, милорд.

— Если на её теле будет хоть один синяк, — продолжил Зарок голосом, теперь отточенным до остроты бритвы, где каждое слово было точным и смертельным ударом, — если она скажет мне, что с ней плохо обращались, если она прибудет испуганной или дрожащей…