Книга Продана Налгару, страница 33 – Каллия Силвер

Они были холодными.

Холодными, как скованные льдом степи Рахариса, где солнце никогда не касалось земли, а ветер срывал плоть с костей.

И всё же… после всегоэтого.

Это позабавило его.

Она смотрела яростно, как воин, бросающий вызов палачу, а не как человеческая рабыня, беспомощно сидящая на его кровати.

Мантия соскользнула с её плеч беззвучным каскадом, собравшись позади неё, как тёмная вода. Он проследил взглядом её путь: её только что обнажённая кожа, мягкая, светящаяся текстура. Изгибы и округлости её талии, бёдер.

Восхитительно.

Она не прикрылась. Она просто сидела, высоко подняв голову, и испепеляла его взглядом с огнём того, кто знает, что уже потерял всё и кому больше нечего защищать.

И это — вот это — было мощнее покорности.

Он медленно втянул воздух, раздувая ноздри, когда её аромат поднялся ему навстречу в полную силу, теперь беспрепятственно. Его пальцы дёрнулись.

Она была самым потрясающим созданием, которое он когда-либо видел. Не из-за её красоты — хотя она была неоспорима, — а из-за ярости, интеллекта, абсолютного отказа ломаться.

Пока нет.

Он присел перед ней на корточки, хищник, изучающий равного — не добычу.

— Ты горишь, — сказал он; глаза слабо светились красным в полумраке. — Даже обнажённая и поставленная на колени… ты горишь.

Она не ответила. Не вздрогнула.

Она лишь смотрела на него с той же ледяной яростью во взгляде, слегка приоткрыв губы; грудь вздымалась и опадала от частого дыхания.

И Зарок подумал…

Хорошо.

Пусть горит.

Он почувствует каждый всполох её огня, когда будет поглощать её.

Глава 21

Она не могла поверить тому, как он на неё смотрел.

Словно она была огнём, и он намеревался сгореть — вместе с ней.

Невыносимая сосредоточенность, смесь сдержанности и самоуверенности, словно у него было всё время в мире, чтобы развернуть её, изучить, присвоить. Это тихое высокомерие — эта уверенность в том, что она уступит, — вызывало желание кричать.

Это должно было вызывать отвращение.

Она должна была ненавидеть его.

Должна была чувствовать только ужас.

Вместо этого сердце колотилось, как тревожный набат.

Нет. Не делай этого.Но тело не слушалось.

Кожу покалывало, когда жар сменил холод. Его пальцы коснулись её: обнажённые, неторопливые, скользящие подобно расплавленному шёлку. Он не был грубым или неуклюжим. Лишь точным. Собственническим. И таким нежным, что это приводило её в бешенство.

Нежность была хуже всего.

Она означала, что он точно знал, как сломать её.

В горле пересохло.

Эти красные глаза светились на фоне бледного мерцания его кожи, видя всё — каждую дрожь, каждый сбившийся вдох.

Она ненавидела то, что её тело отзывалось.

Ещё больше ненавидела то, что он это знал.

Мантия соскользнула, собравшись позади неё. Она сидела обнажённая, дрожа. Не от холода. Она твердила себе, что это страх. Только страх.

Но когда его ладонь легла ей на талию, а большой палец скользнул по бедренной кости, она не пошевелилась. Не могла.

Он наклонился.

Его дыхание согрело ямку на шее, губы зависли рядом. Угрожающе.

Его руки скользнули вверх по спине, очерчивая позвоночник. Нежно. Всё так же нежно. Его прикосновение пробуждало что-то неподвластное контролю, что-то первобытное.

Мышцы напряглись. Дыхание перехватило. Она приготовилась к удару.

Но его не последовало.

Он просто касался её. И это было сокрушительно чувственно.