Книга Миссия: Новогодний принц, страница 23 – Селина Катрин

Не знаю почему, но во мне вдруг проснулось веселье.

– Не-а, – ответила я, всё же отходя к панели управления кораблём и активируя настройки навигатора. –Бери выше.

– Двадцать девять?! – ахнул гость.

– Сорок шесть, – гордо заявила я, направляя «Зиму» на трассу.

– Но это же глубокая старость! – Теперь уже у Асфароола дёрнулся глаз. – Ты не выглядишь на сорок шесть!

– Да меня джинн заколдовал, – забавлялась я теперь уже откровенно.

Мотаясь с грузами туда-сюда, я совсем забыла, что в отсталых мирах люди живут кратно меньше, чем на Танорге. На том же Захране, к примеру, ещё недавно долгожителями считались те, кто достиг порога в восемьдесят-девяносто лет. На моей же родине уже давным-давно медицина прогрессировала до такой степени, что сто сорок – сто пятьдесят – абсолютно нормальный срок жизни. Некоторые особенно повёрнутые на здоровье дамочки, которые ежегодно тратятся на процедуры омоложения, напыления кожи, стимуляции роста костной ткани и прочее, и до ста семидесяти доживают. Опять же, качественное питание, отсутствие стресса, жизнь на социальные льготы, когда самая большая проблема – выбрать, идти сегодня в парк развлечений или посёрфить на искусственной волне. Всё это, согласно последним исследованиям, играет не последнюю роль в долголетии таноржцев. И да, про излучение звезды я тоже как-то подзабыла. Танорг давно построил экранирующий радиацию купол, а технологии Террасоры, очевидно, от этого далеки.

В каком-то смысле, если считать в процентах от продолжительности жизни, Асфароол был всё же старше меня. Однако он этого не осознавал, а шок на его лице был настолько забавным, что я не спешила объяснять нюансы.

– У тебя ещё очень маленький жизненный опыт, – сказала я со вздохом.

Мужчина дёрнулся, явно желая возразить, но вдруг как-то обмяк, кивнул и тихо ответил:

– Да, наверное, ты права.

Ого! Ничего себе… Да если бы я знала, что моя откровенность о дате рождения так изменит отношение Асфароола, с порога бы заявила, сколько мне лет! Вот это культ старости в придачу к шовинизму. Надо пользоваться!

– Завтракать хочешь?

– Истинно так, голод мой ныне велик, словно пески жаждут дождя, – ответил песчаный принц, как я и ожидала.

– О, отлично! Тогда вон там хлеб и нож, порежь, пожалуйста. В холодильнике сыр и колбаса, их достать надо, а чай завари нам из во-о-он того заварника.

Забавная всё-таки концепция у этих террасорцев. За три дня общения с Асфароолом я выяснила о нравах его родины больше, чем из десятка учебников по межрасовой этике. Во-первых, у них на планете шовинизм цветёт так буйно, что, кажется, если его полить – пустыни зацветут.

Мужчины – это правители, паладины (это особое название воинов или охранников, я так и не разобралась), философы, торговцы, ремесленники, носители разума и чести. К уважаемым мужчинам даже обращение было особенное – санджар. Женщины – сосуд благодати, источник вдохновения и, по совместительству, вечные хранительницы очага. То есть моешь полы, варишь похлёбку и вдохновляешь мужа на подвиги. Иногда – одновременно, и желательно не поднимая взгляда от его сапог. Если женщина ну очень постарается, то есть выйдет замуж за санджара, то и к ней может быть такое же обращение. Всё.

Асфароол рассказывал об этом с тем благоговением, с каким у нас на Танорге малыши читают стихи в детском саду перед Дедом Морозом: с чувством, толком и абсолютным отсутствием иронии.