Книга Отвергнутая. Хозяйка кофейного дома, страница 26 – Катрин Алисина

Я уже стоял к Якобу спиной, но после этих слов медленно развернулся к племяннику.

— Ты. Сделал. Что? — ровным тоном спросил я.

— Выгнал. Толстуху, — ехидно копируя мой тон, ответил Якоб.

И замолчал, опасливо уставившись на меня.

Иногда у меня создавалось ощущение, что я говорю с дрянным мальчишкой, а не взрослым мужчиной.

Если бы Якоб был моим сыном… сейчас мне бы страшно захотелось отказаться от него.

Но племянник был мне седьмой водой на киселе. Даже не сын брата. Сын кузена.

Отец его умер, когда Якоб был мальчишкой. Мать воспитывала одна. И примера мужчины перед глазами не было. Редкие посещения аристократической родни — не в счет.

Было ли это причиной столь отвратного характера Якоба? Или червоточина проявилась бы в любом случае?

Одинокая, но достойная женщина зачастую дарит миру заботливого и сильного мужчину. Сына, на которого сможет положиться в старости.

Уверенно растит так, чтобы быть за ним словно за каменной стеной, а еще это будут чувствовать его жена и его будущие дети. Ее внуки.

Но в случае Якоба этого не произошло.

Да, можно было бы посчитать, что его характер — ее вина. Но это не так.

Я неплохо знаю эту женщину. Достойная, хоть и слабая, привыкшая во всем полагаться на слово мужа. Одной ей пришлось нелегко, хотя дом Даргарро был на их стороне.

Но со взрослением моего племянника, мы прекратили помощь. Обеспечивать его одержимость скачками не самая лучшая затея. Да и ему пора брать ответственность. Но племянник этого, похоже, не понял.

Или не захотел понять.

Я мысленно поморщился.

Якоб — часть рода Даргарро только из уважения к его матери. Изгнание отпрыска разобьет ей сердце. Женщина сразу сляжет. Она и так слаба здоровьем.

Да и она окажется в опале вместе с ним. По закону, как мужчина именно Якоб несет ответственность за ее финансы, собственность и жизнь.

И делает это весьма отвратно, на мой взгляд. Насколько знаю, он промотал их и без того скудное состояние.

Все то же самое касалось и Рейны. Якобу переходило все, чем девушка владеет. Он же, в свою очередь, брал обязательство заботиться о ней так, чтобы жена ни в чем не нуждалась.

Да, это может показаться слишком.

Со стороны выглядит, будто жена в случае расставания останется ни с чем. Но это не так.

В случае Великих домов, все иначе.

Развод для нашего круга — редкость. А зигзаг с изгнанием девушки из собственного дома — нонсенс.

Полагаю, это означает, что бумаги еще не подписаны. Только так Якоб смог бы провернуть подобную подлость.

По сути, обман.

— Ты вышвырнул девушку на улицу? — я холодно посмотрел на племянника.

— Она мне здесь не нужна, — взвился парень.

Похоже, мой взгляд потяжелел. Потому что Якоб тут же присмирел. Даже плюхнулся обратно в кресло.

— Не на улицу, — буркнул он. — У ее тетки был дом. Он бастардам тетки достанется, а она — опекунша. Так что…

— Ты вышвырнул бывшую жену на улицу… с двумя детьми? — я выгнул бровь.

Племянник нервно сглотнул.

— Дядя, какая разница, где эта дешевка? — заюлил он. — Она даже не нашего круга. Просто дочка торговца. Отребье.

— Торговца, на чьи деньги ты шикуешь, — заметил я.

Он молча поднялся с кресла.

— Дядя, ты… — занервничал племянник. — Ты же не…

Но я не снизошел до ответа.

Хотелось раздраженно потереть руками лицо. Якоб — это грязное пятно на семейном древе Даргарро.