Книга Дом для Маргариты Бургундской. Жена на год, страница 59 – Людмила Вовченко

— Это нормально, — сказала Маргарита. — Люди думают, что боль — это случайность, а не следствие.

— Вот именно, — кивнула Агнешка. — Кстати, твоя собака ест хорошо. Значит, молока хватит.

— Отлично.

— И ещё, — Агнешка прищурилась. — Отец Матей заходил.

— Уже? — удивилась Маргарита.

— Он всегда «уже». Принёс хлеб и свечи. И опять спрашивал про щенка.

Маргарита улыбнулась.

— Скажи ему, что обещание в силе. Но не раньше, чем щенок окрепнет.

— Я так и сказала, — буркнула Агнешка. — Он вздохнул, как будто ему отказали в руке и сердце.

— Для него это почти одно и то же, — сухо сказала Маргарита.

Агнешка хмыкнула.

Вечером Маргарита наконец позволила себе сесть и ничего не делать. Она устроилась у окна, с чашкой того самого чая, купленного на ярмарке. Запах был сложный: лаванда, лёгкая горечь, что-то хвойное. Она сделала глоток и тут же нахмурилась.

Нет, — подумала она. — Это просто ассоциация.

Она отставила чашку, сделала несколько медленных вдохов. Беременность обостряла всё — запахи, память, реакции. Это было нормально. Она знала.

Клер принесла ей свёрток.

— Что это? — спросила Маргарита.

— Ответ от вашей матери, — тихо сказала Клер. — Пришёл сегодня днём.

Маргарита взяла письмо, но не сразу развернула. Посмотрела на печать, на знакомый почерк.

— Потом, — сказала она. — Не сейчас.

Клер кивнула и ушла.

Ночь опускалась медленно. Рабочие расходились, двор пустел. Только в конюшне ещёкто-то возился — проверяли стойла на ночь. Маргарита вышла на крыльцо. Воздух был прохладным, чистым.

Она положила ладонь на живот.

— Мы справимся, — сказала она тихо. — У нас есть дом. И время.

Из темноты донёсся короткий лай — щенок во сне, должно быть, что-то увидел. Маргарита улыбнулась.

Обещание священнику она помнила.

И знала: это обещание ещё сыграет свою роль.

Порог времени

Осень пришла не сразу — она подкрадывалась. Сначала ночи стали холоднее, потом утренний туман начал ложиться гуще, цепляться за низины, за реку, за яблоневый сад, который ещё держал листья, но уже словно понимал: скоро.

Маргарита это чувствовала телом. Беременность вошла в ту стадию, когда движения стали осторожнее, а мысли — точнее. Ничего лишнего. Ничего случайного. Каждое утро начиналось с одного и того же: она просыпалась, прислушивалась к себе, к животу, к дому, и только потом позволяла дню начаться.

Сегодняшний день не был особенным — и именно поэтому был важным.

Она сидела в светлой комнате правого крыла, где теперь окончательно устроили мастерскую. У окна стоял большой стол, на нём — разложенные ткани: лён, плотная шерсть, мягкая, уже вычесанная пряжа. Луиза аккуратно раскладывала отрезы, придавливая края камешками, чтобы не сворачивались.

— На зиму хватит, — сказала она уверенно. — И на ребёнка, и на дом.

— Хорошо, — кивнула Маргарита. — Но делай с запасом. Я не люблю “впритык”.

Луиза понимающе усмехнулась.

— Это видно.

Клер вошла без стука, как давно заведено, с кожаной папкой в руках. В ней теперь хранились не письма — списки, договорённости, записи. Управление домом постепенно становилось не стихийным, а системным.

— Госпожа, — сказала она, — из деревни пришли женщины. Те, что на постоянную работу. Спрашивают, с чего начинать завтра.

Маргарита задумалась всего на мгновение.

— Пусть начнут с погреба. Проверят, что нужно переложить, что просушить. Потом — кухня. И скажи им: чистота — это не каприз. Это безопасность.