Книга Парализованная жена генерала дракона, страница 35 – Кристина Юраш

— Так, сейчас… Одну минутку… Эть… Эть… — засуетилась Эффи, хватая кочергу. Она бросилась к камину и стала пытаться вытащить письмо из пламени. Вернее, то, что от него осталось.

— Давай, — шептала я, видя, как из камина на пол летят угольки, а кочерга пытается поддеть бумагу.

— Получилось! — прошептала Эффи, бросая кочергу и хватая письмо и дуя на пальцы. Оно еще тлело, чернело, но даже отсюда я видела, что там что-то осталось!

— Сейчас потушу и принесу, — вертелась Эффи, а потом додумалась бросить письмо на пол и затоптать ногами пламя.

— Неси, — шептала я, видя, как она поднимает обгоревшую бумагу и несет его мне.

Я чувствовала, что это — не просто письмо. Это что-то очень важное.

— Читай, — взмолилась я, глядя на сосредоточенную Эффи, которая смотрела на строчки с близоруким прищуром, сидя рядом на кровати.

Не успел я дойти до кареты, как вдруг позади послышался голос Молли.

— Неужели вам не интересно, что чувствует ваша жена?

Мгновенно вспомнились глаза Люси, её слёзы, её страдания. И я понял — я так долго игнорировал её чувства, всеми силами стараясь сохранить лицо, сохранить контроль над собой, что забыл о том, что она тоже человек, тоже страдает.

— Я уверен, что ничего хорошего, — заметил я.

— Знаете, господин генерал, — послышался голос сзади, а я обернулся. — Я сначала была уверена, что папа сошел с ума. Я смотрела на него, не понимая, что случилось. Еще вчера это был любимый папочка, а сейчас он морит меня голодом! И ведет себя так, словно я ему не нужна… — произнесла Молли. — Потом я ненавидела его. Я мечтала, чтобы меня кто-то спас. Я молилась всем богам, просила покойную матушку заступиться за меня и послать кого-нибудь из родственников, чтобы они меня спасли… А потом я мечтала убить его… Я мысленно убивала его, представляя, как он мучается. Мне хотелось, чтобы он мучился так же, как и я! Но потом я пугалась собственных мыслей. Ведь где-то в глубине души я все равно продолжала любить его… Каким бы он ни был… Да, я потом с ним дня три не разговаривала… Но я уверена, что у вашей жены хватит сил вас простить. Только обещаете, что не скажете этого папе.

Эти слова зазвучали как нож в сердце. Я понял, что её страдания — не только внешние, но и внутренние, что она до сих пор борется с собой, с чувствами, с болью, которую никто, кроме нее, не может понять. И эта боль навсегда осталась в ее памяти. Хоть отец и просил у нее прощения за свою жестокость.

— Обещаю, — кивнул я.

— Вы хотели у него что-то спросить, — продолжила Молли. — Но вы можете спросить у меня. Быть может, я смогу вам помочь.

Я все не решался, но потом, глядя ей в глаза, задал вопрос, с которым я ехал.

— Она перестала реагировать на еду, — заметил я, чувствуя, что меня это тревожит. — И пока что прогресс у нас — три пальца на правой руке.

— Ну раз она перестала реагировать на еду, значит, ее кто-то кормит! — заметила Молли.

— Я это и так знаю, — улыбнулся я, глядя на ее босые ноги. — Но я никак не могу это пресечь. В этом замешан дорогой мне человек. И я не хочу применять силу. А еще меня тревожит то, что она впала в какое-то уныние.Раньше в ее глазах была искра злости, но сейчас пустота. Она словно медленно угасает.

— Поставьте замок на комнату, — произнесла Молли. — Но… Я бы на вашем месте попробовала бы кое-что еще… Ну, это как бы женская хитрость… Папа вам о такой точно не расскажет! Понимаете, папа не просто ставил еду и уносил ее. Когда у меня остановился прогресс и я впала в уныние, он… Он стал рассказывать мне о этой Лиззи Боннет! Я ее терпеть не могу! Она просто противная зазнайка и ведет себя так, словно родилась герцогиней! И папа рассказывал мне о том, что лучше бы его дочкой была Лиззи. Она здоровая. И не полезла бы на черешню… Он говорил о том, что завидует родителям Лиззи. Что она намного красивей, чем я, и что даже если бы я была здорова, то по сравнению с Лиззи я так себе. И если она будет стоять рядом, то замуж меня никто не позовет! Понимаете, он нарочно злил меня! А я тогда так разозлилась. До сих пор помню, как дернула руками, словно желая закрыть уши и не слышать про эту Лиззи. Он просто издевался надо мной…