Книга Брошенная драконом. Хозяюшка звериного приюта, страница 38 – Дита Терми, Эя Фаль

Он развернулся и ушёл, оставив меня одну в коридоре с бешено колотящимся сердцем и новым, острым страхом. Занего.

Почему? Мы ведь несколько дней назад… соприкасались. Сначала он вытащил меня из болота, а после стоял у окна со мной. Его рука лежала на моём плече, его дыхание обжигало мою кожу, вызывая мурашки другого рода.

Да что тут сказать, его присутствие, его близость… будоражили меня. Я думала, что между нами установилось что-то, похожее на дружбу. Но он снова стал отдаляться. Снова надел тот самый панцирь, который был на нём в самом начале нашего общения.

Это было обидно. И то тепло, что жгло меня теперь внутри, не давало выхода эмоциям. Я будто варилась теперь одна в этом котле эмоций, хотя в какой-то момент думала… Наивно полагала… Впрочем, ерунда. Конечно, это всё ерунда.

Даже мысли не стоило допускать, что этот проклятый генерал что-то может чувствовать, кроме негатива какого-то. Тем более, ко мне. Глупости какие-то…

А ночью неожиданно случилось это.

Ночной кошмар вернулся. Дракона снова что-то мучило, как в ту первую ночь, когда я смогла снять приступ его боли. Только на этот раз это был не просто стон. Я проснулась от того, что услышала приглушённый, сдавленный рык, а следом звук ломающегося дерева и треск, будто лопался лёд. По щелям на полу пополз оранжевый, нездоровый свет.

Я вскочила, не раздумывая. Мои глаза нашарили в темноте скрюченную фигуру Торрина в противоположном углу нашего скромного Дома.

Пэрси, дремавший на подоконнике, открыл один глаз.

– Миледи, не советую. Спящий дракон – это одно, а дракон в припадке проклятия – совсем другое. Может и не узнать.

– Он же в человеческом облике, – попыталась я убедить себя.

Ничего не случится. Я ведь уже один раз снимала с него этот приступ. Получилось! Меня сделали целительницей в этих краях, так что я просто обязана…

– Проклятие не спрашивает про облик, – мрачно ответил кот и зарылся носом в хвост, демонстративно отстраняясь.

Он явно не собирался участвовать в этом всём. Я нерешительно застыла посреди комнаты. И поняла. Не могу я игнорировать его боль. Да мне самой почти физически становилось больно, когда я смотрела не него.

И я рванула вперёд.

Чем ближе я приближалась, тем отчётливее ощущала исходящий от него жар и свет. По его спине, шее, рукам ползли тёмные, мерцающие узоры, а кожа местами приподнималась, будто под ней пыталась прорваться чешуя. Он сжималзубы, сдерживая крик, а из его горла вырывалось хриплое, нечеловеческое бормотание.

Без мысли, без плана, я бросилась к нему и прижала ладони к его вискам.

– Торрин! Держись!

В тот же миг проклятие ударило в меня. Волна чужой, вывернутой наизнанку магии, боли и ярости хлынула через мои руки. Это было как сунуть ладони в кипящую сталь. Я вскрикнула, но не отдернула рук. Вместо этого я открылась навстречу. Не для того, чтобы принять боль, а чтобы… направить.

Я представила тот тёплый, золотистый свет, что лечил раны, как живой поток, и силой воли направила его не наружу, а внутрь него – навстречу тёмной, бушующей буре.

Наш общий крик – его от боли, мой от усилия – слился воедино. Комнату залило ослепительное сияние, в котором смешались золото моей магии и багровые всполохи его проклятия. Мне казалось, я горю. Что мы оба сгорим дотла. Но я держалась. Я не собиралась его бросать. И наконец-то я почувствовала, как что-то ломается, трескается, отступает под напором упрямого, глупого, целительного света.