Книга Брошенная драконом. Хозяюшка звериного приюта, страница 40 – Дита Терми, Эя Фаль

– Пэрси, – я произнесла его имя таким ледяным тоном, что кот на секундудаже притих. – Следующее слово – и твой паёк на сегодня будет состоять из болотных улиток. Без соли.

Торрин, проигнорировав кошачью болтовню, молча подошёл к бочке с водой, зачерпнул ковшом и отпил. Движения были простыми, но в них была новая лёгкость. Он поставил ковш на место и снова посмотрел на меня. На этот раз дольше.

– Ты не спала, – проговорил он и слегка сощурился.

– А ты выспался, – парировала я с усмешкой.

Попыталась встать достойно, хотя мои колени задрожали. Ну и отходняк после ночного веселья. Надеюсь, что дракон не каждую ночь будет так мучиться? Долгое время ведь не было проявления проклятья.

Из камина, где уже начинал потрескивать утренний огонёк, донёсся сиплый, пророческий голос Фликера:

– Два полюса. Один – свет, что лечит. Другой – тьма, что пожирает. Вместе – равновесие. Пока вместе. – Он кашлянул, выплюнув искру. – Только не начинайте тут опять вздыхать и переглядываться. У меня от этой слащавости перья скручивает.

Торрин перевёл мрачный взгляд сначала на Пэрси, потом на Фликера, потом на меня. Кажется, он подозревал нас в каком-то заговоре. Потом его глаза метнулись к моим ладонями. Что-то осознал. Нахмурился ещё больше.

– Пойду проверю границы, – сказал он глухо. – Узнаю, изменилось ли что-то.

И, не дожидаясь ответа, вышел, оставив меня одну под пристальными взглядами кота и феникса, с бешено стучащим сердцем и отголоском того проклятого сна под рёбрами. Стрела с гербом Гаррета. И я чуть даже не бросилась следом за Торрином. Просто узнать… что с ним всё в порядке.

Но в дверь уже пролазил первый посетитель. Вот, как всегда, даже на умывание времени не дают. Я вздохнула и пошла выполнять свои обязанности.

День шёл своим чередом. Пациенты шли один за другим. А Торрин, как обычно, избегал меня. Точнее… держал напряжённую, осознанную дистанцию. Он больше не отводил взгляд, когда я на него смотрела. Наоборот, встречал мой взгляд своим тяжёлым, изучающим.

Под вечер, когда я вернулась с огорода Пэрси с охапкой трав, я застала Торрина за странным делом. Он стоял у окна, которое вечно сквозило и было забито грязной тряпкой. В руках у него была аккуратно выструганная деревянная плашка и горсть самодельных «гвоздей» из закалённой болотной глины.

– Что ты делаешь? – спросила я удивлённо, остановившись в дверях.

Он даже не обернулся.

– Окно, – сухо ответил он, вставляя плашку в проём.

Я прикусила язык, чтобы не дерзить. Просто наблюдала, как его сильные пальцы аккуратно прилаживали дерево, забивая глиняные крепления. Он делал это тщательно, с сосредоточенностью полководца, планирующего штурм.

И я невольно любовалась им. Перекатом мышц под рубахой. Сосредоточенным его видом. Делом, в которое он был погружен всем своим вниманием.

Когда он закончил, окно было заделано идеально. Сквозняка больше не было. Торрин отряхнул руки, бросил на свою работу последний оценивающий взгляд и, не глядя на меня, направился к своему углу.

– Спасибо, – тихо сказала я ему вслед.

Он замедлил шаг, но не остановился и не обернулся. Только его плечи напряглись. Ответа не последовало.

И я подумала… Это ведь его способ сказать мне «спасибо». За лечение. Молчаливое, неуклюжее и оттого – самое настоящее. Я подошла ближе к окну и провела пальцами по новой раме. В груди всё потеплело.